Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Это изначально дурная затея. И да, я знаю, что из Янтарного нас выставили именно по этой причине, и крайне обижена, что вы со мной не поделились, придумав какую-то чепуху. Все так, как и должно было быть. Есть дракон, а есть пламя. И я не ваше.

Последние слова дались очень тяжело, и горло сперло, как бывает перед тем, чтобы заплакать.

Лицо Тайроса на глазах мрачнело.

За спиной послышался хруст и тихий звон осыпавшегося осколками фарфора.

Чашечка в ладони Кирраса не пережила напора, расколовшись на части, как и моя дрогнувшая последний раз душа.

Молчание становилось гнетущим.

— Ты больше не хочешь?

— Нет, — я покачала головой, завешивая лицо волосами. — Это только все усложняет. Когда закончатся дни тепла, я уеду из города, и мы навсегда попрощаемся. Так будет лучше для всех.

Дракон отступил, словно ошарашенный моими словами, а я лишь поежилась, прогоняя липкие мурашки с рук, ежовыми иголками коловшие кожу.

Конкретно сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю или вернуться на несколько дней назад, чтобы этого никогда не случалось.

Не узнай я их, все было бы проще.

Черт, повторяюсь…

— Ты все решила?

— Да. С этого момента мы забудем о том, что пытались. Наш договор останется прежним, с теми же условиями и без изменений. И только до конца тепла. А после…

— Ты уже сказала, что планируешь уехать, — рыкнул Тайрос и отвернулся. — Мы тебя услышали. Можешь не напоминать.

— Хорошо. Хорошо… Я… пойду подышу.

На негнущихся ногах постаралась как можно быстрее уйти на балкон, где высоко вставшее солнце светило лучисто и ярко, никак не украшая мой мрачный день.

Внизу шумел город. Люди бродили по улицам, с такой высоты напоминая муравьев. Где-то щебетали птицы, воркуя и распевая веселые песенки, а мне хотелось только вытрясти из себя все тоску, тяжелым камнем прибившую тело к стулу.

Впиваясь ногтями в ладони, я крепко сжимала кулаки, понимая, что не контролирую ситуацию вовсе.

Вся собранность стекла горной водой по скале, оставив меня опустошенной и разбитой, сломанной и задавленной.

Что от меня останется, когда я уйду? Лишь тень прежней жизни, которая уже никогда не вернется в привычное русло, поторопившись по протоптанной почве, которой не суждено стать новой рекой.

Громко и ровно продышавшись, я прогнала слезы с глаз и собрала волю в кулак.

Полтора дня осталось в запасе. Так немного, если подумать, и я буду круглой идиоткой, если не возьму все из-за глупой опаски связать себя с ними.