1
0
— Мне нравится, правда, — улыбнулась я, видя на лицах мужчин жадное желание одобрения. — Не знаю, что вы здесь исправляли, но вышло чудесно.
— Здесь не получится сидеть на веранде, но мы подготовили для тебя балкон. Там уже стоит письменный стол и все необходимое, — добавил Киррас, и я почувствовала, как таю."
"Позаботились, и, судя по голосу, — искренне. Видимо, правда очень старались мне угодить. Честно признаться, я оценила и была очень благодарна.
— Спасибо вам. Я очень ценю такую заботу.
— Это будет нагло, если в качестве благодарности я попрошу меня поцеловать? День был тяжел вдали от тебя, Ханнари, — признался лунный, радушно распахивая объятия.
Глава 17
— Только в качестве моей признательности!
Рассмеявшись, поспешила к нему навстречу, обхватила руками шею и громко чмокнула в губы, тут же заулыбавшись и заглядывая в серые, как гладь озер, глаза.
Киррас моего маневра не оценил и тут же сцапал меня на руки, поднимая высоко от земли и вновь вынуждая впиться в него пиявкой, оплетая ногами.
— Нет, леди Ширин. Так дело не пойдет. Раз уж вызвались меня поощрить, то, будьте добры, от чистого сердца! — менторским тоном пробасил он и тут же заурчал.
— А ты — даже когда нет, — ляпнула я и тут же закусила губу, понимая, что слово не воробей.
Улетело. И добралось до адресата.
Киррас растянул губы в широкой многообещающей улыбке и потерся кончиком носа о мой.
— Рад слышать, что ты считаешь меня красивым. Но поцелуй я все равно требую.
Послышались удаляющиеся шаги Тайроса, и меня будто молнией пронзило — он оставил нас наедине специально! И впервые с того момента, как меня украли из торгового переулка.
— Почему он ушел? — прошептала, уже зная ответ.
— Не хочет тебя смущать. Он дома и чувствует себя достаточно уверенно, чтобы оставить нас без своего надзора на некоторое время. Давай воспользуемся этим, Ханнари, — только огню известно, когда Тайрос не выдержит и отберет у меня тебя для своей порции ласки.
— Вы же меня затреплете.
— Ни в коем случае. Мы храним своих сокровища с особой бережливостью, огонечек, — разворот, шаг, и моя задница оказывается усаженной на невысокое трюмо, внутри которого дребезжит посуда.
— Это же все… — «временно», хотела закончить я, но губы накрыл укоризненный палец, а мужчина покачал головой.
— Не говори. Не хочу даже слышать, что это когда-то может закончиться.
Рывок, и я стянута почти к самому краю, чувствуя, как твердо и горячо у дракона в паху. Он, не дав мне опомниться, мягко накрыл руками щеки и притянул к себе, ошпаривая мягкостью и теплотой губ.
Протестовать расхотелось.
