3
0
Вся компания выходила через распахнутые служанкой двери, и начала о чем-то тихо хихикать и шептаться, что я уже не могла разобрать.
Женщины ушли, а муж зашевелился, и я испуганно обернулась к нему. Он внимательно смотрел мне в глаза, и в тусклом в свете горящих свечей казалось, что белки глаз у него совершенно красные, как у какого-нибудь монстра из фильмов ужасов.
-- Болтать будешь, лично повешу на воротах, как изменщицу. Поняла? За жену никто не спросит…
Я боялась этого мужика до судорог, потому молча закивала головой. Вошли две служанки, одна из которых, дождавшись, пока баронет встанет, скрутила простынь с кровати. Вторая в это время снимала с меня остатки сорочки. И на простыне, и на батистовой тряпке, которая служила моей ночной одеждой, были крупные алые пятна крови. Забрав с собой добычу, та, кого баронесса называла Ганкой, вышла из комнаты. Вторая шустро застелила свежее белье.
Мой муж сразу же завалился на кровать и, отвернувшись к стене, натянул одеяло так, что торчала только макушка. В комнате было прохладно. Я стояла голая, обхватив себя руками, а женщина лет тридцати пяти, не больше, тихонечко мне шептала:
-- Не пужайтесь, баронетта, все уже и закончилось. Я вот водички тепленькой принесла, так сейчас вас обмою. И меня запомните. Ниной меня кличут. Я вам, случись надобность, услужать буду.
Из-под стола она выдвинула деревянную небольшую шайку и жестом мне велела встать в нее. У служанки действительно был с собой большой глиняный кувшин теплой воды. Она полила мне, смывая влажной тряпкой следы крови с моей правой ноги.
Я незаметно сунула руку за спину и ощупала ягодицу: небольшой порез и не слишком глубокий, как мне показалось. До меня медленно начал доходить идиотизм ситуации: у моего так называемого мужа какие-то серьезные проблемы со здоровьем. И вся эта инсценировка была подготовлена им заранее. Ну уж точно не пальцем он ткнул в меня. Это или ножик, или какой-то острый кусок металла, который он спрятал между периной и стенкой. Спрятал заранее, так как знал, что сам не справится.
У этого открытия были как плохие, так и хорошие стороны, но пока я не могла об этом думать и оценивать здраво. Служанка помогла мне вытереться насухо, подала старенькую и штопаную, но, по крайней мере, чистую и целую сорочку и, сочувственно повздыхав, сказала:
-- Ложитесь-ка спать, баронетта. Завтрева еще дел много, поднимут вас рано.
Она распахнула узкое окно, в комнате их было два, с трудом подняв вверх тяжелую раму. Подхватив с пола деревянную шайку и выплеснув грязную воду на улицу, задвинула этот тазик снова под стол. Захлопнула окно, задула свечи, оставив гореть только одну. Прихватив пустой кувшин и влажную тряпку, служанка тихо вышла.
Почему-то импотенция мужа меня несколько успокоила.
