4
0Потому и кинулся похищать юную девицу, считая, что делаю благое дело. Теперь эти глупости нужно было как-то аккуратно исправить, чтобы не сделать еще хуже.
Нет больше рядом принца, готового нагрузить меня очередным заданием или прикрыть неудачу. Дальше – все сам! Пора становиться тем степенным и умудрённым житейским опытом председателем колхоза, нормальным, хозяйственным мужиком, который семь раз отмерит, а уж потом будет действовать.
Вчера и я, и Клэр были настолько переполненные общением, что не было ни сил, ни времени обсудить детали.
Однако уже утром, после завтрака, Клэр задала мне тот самый вопрос, которого я побаивался:
-- Саша, а отчего умер мой бывший муж?
Я было засомневался, стоит ли ей говорить правду: слишком уж омерзительна она казалась. Однако, вспомнив, как накосячил с ее «спасением», решил изложить ей правду, но максимально сжато.
-- Его королевское величество запросил по герцогствам военную помощь. На границе назревал конфликт, и
лучше было подстраховаться. Твой муж привел один из отрядов, но заболел, когда они объединялись в столице.
Его оставили в казармах при дворце, а отряд ушел. А потом в Дольфенберге начались убийства.
-- В каком смысле: убийства?
-- Кто-то ловил проституток и убивал их. Он попался случайно, но прямо на месте преступления, так что…
-- Как убивал? – она смотрела мне в глаза прямо, добиваясь ответа и не собираясь отступать.
Я все еще мялся, не желая озвучивать подробности. Клэр так побледнела, что я с надеждой ожидал слов типа: «Я больше не хочу это слушать.». Однако она молчала и часто дышала, а потом почти шепотом спросила:
-- Он засек их насмерть?
-- Да. Откуда ты… Он что, и тебя?.. – в горле стоял такой комок, что я даже не смог закончить вопрос.
Пауза была такой долгой, и я уже думал, она не ответит.
-- Это было один раз. Я тогда уже поняла, что у него что-то не в порядке с головой… Он точно мертв?
-- Точнее не бывает. Его удавили прямо в тюрьме по приказу сверху. Суд был закрытым, но… Дело изначально было слишком шумным. В городе без конца обсуждали новости и плодили сплетни. А этот ублюдок еще и дворянин. Король не хотел публичного скандала и публичной же казни. Объявили, что Господь наслал на него
болезнь. Тело даже не выставляли для поругания.
Некоторое время Клэр молчала, что-то обдумывая, а потом сказала фразу, которая меня просто потрясла:
-- Надо придумать, как изложить это, чтобы барон не пострадал.
-- Клэр… Какая тебе разница, как будет жить барон? Этот мужик не сделал практически ничего, чтобы помочь тебе.
-- Сделал, Саша. Он относился ко мне как к равной и как к человеку. Да, он был слишком слаб, чтобы отстоять свои или мои права. Но, знаешь, добро часто выглядит слабостью.
