4
0
-- То есть никаких бумаг, подтверждающих право баронессы распоряжаться землями и крестьянами, не существует?
-- Не существует, – подтвердил барон и пояснил: – Для такого документа необходим стряпчий. Проще говоря, законник от герцога или королевский. Ну, от столицы мы далековато, а герцогский точно не приезжал. Скорее всего, ни баронет, ни моя жена даже не задумались о необходимости такой бумаги.
-- Отлично! – это было почти то, что я хотела услышать. – Вы, господин барон, даете мне разрешение пользоваться услугами селян?
-- Даю, - улыбнулся он. – Кроме того, Клэр, селяне обязаны присылать на работу по три человека с села.
-- На какую работу? – заинтересовалась я.
-- На любую, какая потребуется в хозяйстве.
-- Зимой тоже обязаны?
-- И зимой обязаны. Только учти, милая, что далеко не всю работу они смогут выполнять. В моих деревнях только один кузнец, и его нельзя брать на работу. Там нет плотников или каменщиков. Летом, как правило, присылают женщин, чтобы они пололи огород. А зимой по-разному. Иногда приходит мужик наколоть дров. Осенью и весной обычно устраивали стирки. Тогда из деревни снова брали женщин. А больше: что здесь делать крестьянкам? Это вот Нина побывала в господском доме и хоть что-то понимает: как услужить да как убрать. А от остальных толку нет.
Спорить с бароном я не стала. Но вот о том, что у меня есть шесть пар рабочих рук каждую неделю, хорошо задумалась. Эти бы руки пустить в дело. Только вот куда?
На следующий день я отправила Ханса в деревню. И к концу недели Нина повезла на рынок бочку солонины. Я же, печально оглядев не слишком уютную комнату, разложила перед собой небольшой лист бумаги, заостренную палочку для письма и села думать.
«Села думать» звучит, конечно, забавно. Но мне просто необходимо было привести мысли в порядок. Я умею и знаю очень много. Весь вопрос в том, чем именно из моих знаний можно воспользоваться. Казалось бы, очевидно то, что проще всего открыть пекарню. При наличии шести работниц в неделю я смогу печь хлеб и батоны гораздо лучше того, чем торгует монастырь. Однако при таком варианте я, во-первых, наживу себе серьезного врага в лице того самого монастыря, а во-вторых, могу перетравить кучу людей."
"Есть местный хлеб, особенно ржаной, я опасалась именно потому, что прекрасно знала: зерно проходит минимальную обработку, сто процентов заражено спорыньей. И рано или поздно кто-нибудь отравится этим хлебом. Конечно, вряд ли местные медики смогут определить, чем именно отравился человек. Но я-то буду знать точно! А брать такой грех на душу мне совершенно не хотелось.
Так что мне нужно очень хорошо подумать о том, на чем я смогу зарабатывать. Например, когда мы были с Ниной на базаре, я видела, как мерзли торговцы. Почти у каждого из них есть деньги.
