2
0
Мы наконец оттащили её от Наперстянки, и сердце моё упало. Эльфийка лежала бледная, точно мёртвая.
— Что я теперь скажу Даррену, — прошептала я. — И Викуэлю…
— Даррену ты скажешь, мол, «поздравляю, ты вдовец. Попробуй ещё раз и не ошибись, когда будешь делать предложение», — бодро предложил Чича, отчего моё сердце упало ещё глубже. — А Викуэль и не заметит, у него сестёр больше, чем у Гастионов родственников!
— Я так не могу, — ответила я, не в силах даже злиться на Чичу. Что толку на него злиться, если я была виновата одна? Я ведь знала, что дикая ведьма бросится обязательно на Наперстянку, посчитав её самой интересной целью!
— Хорошо, — покладисто согласился вампир. — Значит, мы не будем торчать здесь, пока она не умрёт, а отправимся к кому-то, кто может лечить эльфов. Но только не в эти мерзкие леса, второй раз я так не натанцую.
Его слова доходили до меня очень медленно.
— Она… жива? — я посмотрела на бледную кожу, на рану на шее, из которой уже не текла кровь.
— О, поверь мне, она жива, — ухмыльнулся Чича. — Она же эльф. Мерзкие твари. Кроме Викуэля, разумеется. При сильных ранениях цепенеют, чтобы кровь не вытекала, и ждут, когда рана зарастёт или когда их кто-то вылечит. Сама присмотрись, ты же видишь душечек!
Я посмотрела. Ну точно. Не вертлявая как вечно у эльфов, её душечка свернулась клубочком на плече Наперстянки и, казалось, сильно мёрзла.
— Лечить в лесу её некому, а зарасти такая рана сама вряд ли зарастёт, — продолжал Чича, пока я разглядывала душечку. — Так что мы можем оставить её тут. Что скажешь, Апфель?
Он так неожиданно повернулся к нашему без пяти минут сообщнику, что я вздрогнула. Я опять забыла, что с нами тут ещё и нюхач!
— Как прикажет королева, — проблеял струхнувший от направленных на него взглядов Апфель.
Да, задали задачку! Готовы делать как я захочу, и мне достаточно лишь захотеть… Но я знала, кто я и какая я, так что думать мне не было никакого смысла.
— Так, Чича, ты сможешь доставить очень быстро её к специалисту, который не даст ей умереть, а потом сообщить Даррену? Пусть, я не знаю, спросит советника по эльфам или травницу из университета, чем её лечить.
— А ты? — Чича помрачнел и в то же время его глаза загорелись так, словно он был чему-то рад. Поди разбери, чему он там радуется!
— А за мной присмотрит Апфель, и мы потихоньку пойдём к выходу из леса и потащим ведьму, — пояснила я.
Чича скорчил гримасу.
— Не глупи, моя королева, я утащу и ведьму, и эльфийку, — ответил он. — А ты просто постарайся выйти из леса живой. Одна или с нюхачом — как повезёт.
— Эй! — возмущённо прогудел Апфель, но его никто не слушал. Чича легко взвалил на одно плечо ведьму, закутанную в сеть, точно муха у паука, а на другое — бледную эльфийку, кровь на шее которой сравнялась по цвету с её волосами.
