Непреднамеренное отцовство

Пропуск удара сердца в ожидании столкновения. А потом какой-то круговорот, удар, скрежет и тишина…

Я не сразу понимаю, что произошло. Нам удалось избежать столкновения, но что-то не так. Будто под ногами нетвёрдо стало.

— Всем сидеть на местах и не шевелиться, — слышу напряжённый голос воспитательницы и вдруг осознаю, что же именно случилось. — Это такая игра, ребята. Нельзя шевелиться.

Автобус пробил ограждение и завис передней частью над пропастью. Большей своей часть, как я могу видеть в окно.

— Божечки… — шепчет, бледнея, мама девочки с сиреневыми бантами.

— Мамочки, вы нужны мне, — снова зовёт воспитательница в полной тишине. — Включитесь, мои хорошие. Я без вас не справлюсь.

Я обвожу взглядом салон. Около двадцати детей, я, эта вторая мамочка, воспитательница, экскурсовод и водитель. И, кажется, только воспитательница смогла взять себя в руки вовремя, к чему пытается призвать и нас.

Меня бросает в пот. Пальцы немеют. Тихий скрип автобуса звучит в голове так громко. Хочется зажмуриться, прижать к себе Ромку и зарыдать.

Но нельзя. Мы висим на волоске. И дай нам Боже продержаться, пока приедет помощь. А для этого нужно не шевелиться, не вставать, не паниковать. Оставаться на местах самим и, что самое сложное, убедить сделать это двадцать пятилетних детей…

— Мам, — слышу тонкий Ромкин голосок, — папа придёт нас спасти?

Рома с самого маленького отличался логикой, не свойственной для детей. И даже сейчас, пока другие дети замерли, играя, чувствуя напряжение, но не совсем понимая, что происходит на самом деле, Роман всё понял. Как, кажется, поняла и наша маленькая белокурая соседка с бантами. Она смотрит на Ромку, и по ещё круглым щёчкам скатываются слезинки.

Кажется, у наших детей выдержки больше, чем у взрослых. Потому что я не могу даже слова вымолвить — так от страха сжалось горло. Но права на истерику не имею.

Ощущение времени искажается. Всего минута прошла, как мы зависли, но мне кажется, будто мы потерялись во времени уже очень давно. Бесконечно давно.

— А давайте играть в города, — громко говорит Рома, глядя на девочку. Они будто создали взглядами какой-то свой мост безопасности. — Или в животных.

— Отличная идея, Ромочка, — поддерживает его воспитательница. Она говорит бодро, но я слышу в её голосе тот же панический страх, который сидит в моём собственном горле.

— Собака! — выкрикиваю первой.

— Акула! — поддерживает меня сын.

— Аист, — дрожащим голосом говорит девочка с бантами.

Постепенно дети включаются. Правила игры те же: не двигаться. Но сколько ещё они продержатся, это же дети…

Я настолько напряжена, что чувствую, что моё тело начинает болеть. Мышцы саднят. Мама напротив тоже держится из последних сил, я вижу это по пепельному оттенку её лица.