Непреднамеренное отцовство

Один из мужчин, как раз который танцевал со мной, бледный как стена, сидит на стуле, откинувшись на спинку и оттянув галстук, а его спутница обмахивает его листком бумаги.

Другой выглядит потрясённым, а третий почему-то улыбается и качает головой, глядя на Нажинского с долей восторга и глубоким уважением. Артём же абсолютно беспристрастен. Собирает какие-то бумаги в папку.

Как бы я ни была зла сейчас на Ярослава, понимаю, что не время для выяснения отношений. Поэтому, когда он, сжав своей ладонью мою, уводит меня из залы, я не сопротивляюсь и молча следую за ним по ступеням вниз, а потом, когда он перехватывает от гардеробщика своё пальто, и на улицу. И уже там высвобождаю руку.

Ярослав кивает мне на пассажирскую дверь машины, а сам садится за руль, трогается и мы выезжаем с парковки на дорогу, а потом сворачиваем к трассе.

— Ты не пил? — спрашиваю, кивая на руль.

— Нет, конечно, — отвечает спокойно. — Я же за рулём.

Хм, значит, делал вид, потому что я совершенно точно помню, что он поднимал бокал с вином.

— И что это было? — не выдерживаю тишины.

— Конкретизируй вопрос. Я так понимаю, у тебя их несколько.

— Да, — киваю, чувствуя, как злость, было поутихшая от удивления, возвращается. — Для начала, какого чёрта ты представил меня своей женой?

— Потому что эти древние крокодилы бесконечно пытаются подсунуть под меня своих дочерей, племянниц и прочих близких родственниц для наведения семейно-деловых связей. А если я женат, то эта дичь отпадает.

Отлично, он спокойно признал, что просто использовал меня.

— А тебя не смущает то, что они узнают, что ты соврал?

— Это ведь легко исправить, правда? — Нажинский отрывается от дороги и буквально на секунду бросает на меня острый внимательный взгляд. — Дело одного дня, не более.

Я зависаю. Он сейчас серьёзно?"

"— Ты отлично подходишь под статус моей жены, — продолжает, оценив мой растерянный и ошарашенный вид. — У тебя хорошая репутация, благородная внешность, не испорченная посредственной косметологической хирургией. Ты умна. И ты мать моего сына.

— О да! — мой шок, наконец, прорывается сарказмом. — Я достойна стать женой самого Нажинского! А ты спросил, надо ли мне это? Хочу ли? Ты вообще слышал такое слово как любовь, Ярослав? Симпатия? Интерес?

— Ты вполне привлекаешь меня сексуально, — отвечает он так же беспристрастно, как когда-то подписывал документы, что я приносила ему на подпись. — Этого достаточно.

— А ты меня — нет! — мой голос дрожит, потому что мозг отказывается воспринимать этот разговор иначе как какой-то невероятный сюрреализм. — И мне этого недостаточно!

Внезапно Нажинский резко сворачивает на обочину и жёстко даёт по тормозам, отчего я, вскрикнув, едва ли не бьюсь лбом о приборную панель.