8
0Не хочу изображать из себя пустоголовую милую жёнушку Нажинского.
— Я прошу прощения, — встаю. — Выйду ненадолго на воздух, что-то от вина голова закружилась.
Забираю в гардеробе пальто, набрасываю на плечи и выхожу. Останавливаюсь на крыльце, глубоко вдыхая.
Щёки щиплет, ногам холодно, но я чувствую, как мне становится лучше на воздухе. Наблюдаю за искрящимися мелкими снежинками, отблёскивающими в свете фонаря у входа в ресторан.
— Быстро ты его окольцевала, — слышу из тени рядом. — И смотри: он уже взял тебя с собой на ужин с парнёрами. Сколько ты у него работала? Две недели? А я два года. И ни разу он меня не пригласил.
Кристина выходит на свет и поднимается на ступени ко мне. Она в длинной распахнутой шубе, в пальцах тонкая сигарета. Смотрит так, будто я мусор у острых носков её замшевых туфель.
А у меня и так настроение дерьмовое.
— Да, он говорил, что не берёт с собой на подобные мероприятия шлюх и охотниц.
Щёки Кристины снова вспыхивают, как недавно в зале ресторана, и она сжимает от злости зубы.
— Но знаешь, — продолжает. — Это ничего тебе не даст. Ты ему не нужна. Как и твой сын. Ему важен факт наличия наследника, не более, а после аварии он бесплоден. Так бы ни ты, ни твой щенок ему и даром были бы не нужны.
За щенка мне хочется ей разом все волосы выдрать, потому что я никому не позволю оскорблять моего сына! Но смысл сказанных ею слов на доли секунды парализует.
Так вот в чём причина — Нажинский потерял возможность иметь детей. А я всё задавалась вопросом: зачем мы ему?
Получается, он сломал нашу с Ромкой жизнь лишь потому, что для него важно оставить след в истории? Важно иметь наследника? Не ребёнка, а именно субъекта с его ДНК.
Просто галочка в биографии — вот кто для него Рома.
22
Находится в обществе этой девушки мне совершенно неприятно, поэтому я разворачиваюсь и иду обратно в ресторан. Пальто в гардероб не сдаю, потому что собираюсь забрать сумочку и уехать домой. Видеть Нажинского мне сейчас больше не хочется, как и всех его партнёров и их спутниц.
Тошнит от всего этого. К сыну хочу. Обнять его, зарыться носом в волосики, вдохнуть их родной аромат и расслабиться. Хочу скорее скинуть это платье, принять душ и переодеться в свой домашний спортивный костюм, а не мило улыбаться до спазма в скулах, танцуя с неприятными мне мужиками.
Но едва я поднимаюсь в залу, как мне навстречу стремительно выходит Нажинский.
— Мы уходим, — бросает резко и хватает меня за руку.
— Моя сумочка… — только и успеваю пробормотать, шокированная такой сменой ситуации.
— Вот, — толкает клатч мне в руки, а потом оборачивается к столу. — Всего доброго, друзья. Спасибо за компанию. Артём, закончи тут.
Я слышу в его словах издёвку, и только потом обращаю внимание на происходящее за столом.
