Непреднамеренное отцовство

Несколько раз моргаю, пока в голове укладывается картинка, которую я вижу.

Ромка сидит на диване, точнее не просто сидит, а подпрыгивает. А рядом с пультом от телевизора стоит Нажинский.

И я… голая и мокрая, стою, прижимая к себе полотенце. А рядом уже лужица с волос накапала.

— Мама, смотри, папа нашёл мой любимый мультик! — радостно заявляет Ромка, повернувшись ко мне. — А ты вчера не могла найти эту серию. А папа сразу вот нашёл!

— Какой папа молодец, — отвечаю, покрываясь гусиной кожей.

Но только не от холода, а от взгляда Нажинского, скользящего по мне с внезапной заинтересованностью.

— Я думала, ты уже уехал, — сглатываю, крепче прижимая полотенце и чувствуя, как оно неумолимо разматывается сзади.

— Жду курьера с документами, сюда по ошибке новая помощница заказала, — отвечает он, продолжая пялиться. — После уеду.

— Ясно, — киваю, а потом обращаюсь к сыну: — Ром, пойди носки надень. Пол прохладный.

— Ну ма-а-ам, — капризничает сын, что бывает нечасто, а потом вообще поражает меня, потому что смотрит на Нажинского в поисках поддержки.

— Рома, — говорю строже, — надень, пожалуйста, носки.

Он недовольно поджимает губы, и я вдруг делаю для себя ещё одно открытие. Нажинский делает так же, когда недоволен. Один в один просто. И сын не перенял в общении, там и общения того почти не было. Он так делает с самого малого.

— Ладно, — спрыгивает Ромка с дивана. — Папа, нажми, пожалуйста, паузу.

Ромка уходит, когда Нажинский нажимает паузу. А вот я пошевелиться не могу. Полотенце сзади сползает, а пальцы сжимают ткань на груди так сильно, что кажется, будто окаменели. Да и холодно, вообще-то, мокрой тут стоять. Уже аж зубы стучать начинают.

— Отвернись, пожалуйста, — прошу, не зная, что ещё сказать.

— Зачем? — поднимает бровь удивлённо.

Действительно, блин.

— Затем, что у меня падает полотенце, и мне нужно его перехватить, чтобы замотать снова и убраться отсюда, — отвечаю так, будто говорю с идиотом. Надеюсь, сарказм он ощутит.

— Что я там не видел?

Я буквально давлюсь слюной, пытаясь ответить. Вот гад!

— Класс! — только и остаётся, что иронизировать. — Так если ты меня разок видел голой пять лет назад, может, мне вообще раздетой ходить?

Боже, Соня, что-о? Сама хоть думай, что ляпаешь.

Но поздно, уже сморозила.

— Вообще-то, в доме ребёнок. Это было бы неприлично.

И это с абсолютно беспристрастным видом.

— Ладно, — киваю, желая поскорее закончить этот странный разговор.

Извернувшись, перехватываю полотенце и шлёпаю мокрыми босыми ногами обратно в ванную.

А когда возвращаюсь, Ромка смотрит мультики и ест мороженое. Нажинского в квартире уже нет, как и лужи, которая натекла с меня.

— Солнышко, откуда у тебя мороженое? Мы ведь ещё не завтракали.