5
0
— Ванечка, ты прилетел! — радостно завопила Александра. — А я и не знала!
— Привет, Сашуль. — Одним огромным шагом мужик преодолел расстояние от двери до стола и, согнувшись, поцеловал Александру в щеку. — Я только ночью вернулся. Не знал, что ты на монтаже, а то зашел бы обязательно.
Он стиснул огромной ручищей ладошку Александры и заглянул ей в лицо. У него были серые, очень внимательные глаза.
— Ты чего шумишь, Михаландреич? — не отпуская ладошку, спросил он шеф-редактора.
— Молодежь учу, — пояснил тот охотно. — Отпусти ты, Ваня, Потапову, а возьми лучше юношу, посмотри его материал и объясни, как к таким материалам тексты пишут. Тебе все равно делать пока нечего. Правильно я понимаю?
— Хорошо, — легко согласился мужик и еще раз стиснул Александре руку. Пойдешь обедать — не забудь меня пригласить! Небось отвыкла за долгие годы разлуки?
— Ох, отвыкла, — смеясь, сказала Александра. — Совсем отвыкла…
Этот человек всегда приводил ее в самое лучшее расположение духа.
Иван Вешнепольский был знаменит в России, как Ларри Кинг в Штатах. Он был политическим обозревателем такого высокого полета и такой сверхнадежной репутации, что за право владеть его программой боролись все ведущие каналы. Иван по привычке был верен первому, на котором начинал, и его ток-шоу, несмотря на крайнюю политизированность, уже несколько месяцев лидировало во всех без исключения рейтингах.
Он был бесстрашен, упрям, в меру задирист и очень хорошо образован. О политике он умел рассуждать так, что даже у циничных коллег захватывало дыхание, а зрители присылали в его программу столько писем, сколько не получала ни одна передача за всю историю отечественного телевидения.
Поговаривали, что за спиной Вешнепольского маячит КГБ и даже контрразведка, что сам он пребывает в полковничьем звании и что его отец большой человек в каком-то секретном ведомстве.
Слухи всегда носятся в воздухе. Ничтожества сами создают их себе, а титаны — не обращают внимания. Иван Вешнепольский был титаном.
— Как Андрюха? — спросил он напоследок, забирая со стола Михаландреича злосчастный текст. — Все нормально?
— Нормально, — улыбнулась Александра. — С первого января у него свой эфир.
— Ну, вот тогда он и помается, помяни мое слово. Не забудь про обед-то!
Он коротко кивнул «молодому», приглашая его следовать за собой. Тот смотрел на него во все глаза. Еще бы, такая знаменитость! Будет что рассказать семье за ужином или любимой в университетской столовке.
— Чего тебе надо-то, Потапова? Я так и не понял. Увлекся, понимаешь, этим молокососом…
Михаландреич придвинул к себе следующий текст и, нашарив рукой пульт, выключил громкость у вечно работающего телевизора в углу комнаты «Новостей».
