5
0— Если я и дальше буду смотреть ваше телевидение, меня придется сдать в дом для сумасшедших.
— В сумасшедший дом! — поправила Александра, задыхаясь от счастья. — Не в дом для сумасшедших, а в сумасшедший дом!
— Вот именно, — сказал он, подхватывая какую-то коробку. — Придержи дверь, Алекс.
Он вошел в квартиру и длинно свистнул.
— Вот это да! Как же ты ее приперла?
От глупого, невозможного, не поддающегося никакому анализу счастья она как бы совершенно потерялась, не зная, что делать, что говорить, как не таращить на него глаза.
Господи, спаси и помилуй, он же приехал! Приехал к ней на праздник. Из Парижа.
В это невозможно поверить, но вот же он, смуглый и румяный с мороза, в распахнутой куртке, и очки привычно сдвинуты на середину переносицы, и волосы завязаны в привычный стильный хвост. Было время, когда ей не нравилась его прическа, но только не сейчас. Сейчас она от нее в восторге.
Да что же с ней такое творится?
Как лунатик, она ходила за ним, пока он таскал свои коробки, в том числе и ту, в которой была антенна и которую должна была тащить она. Потом он стянул с плеч куртку, влез на стремянку и привязал фонарь. И принюхался.
— Пироги, — тонким голосом пояснила Александра. — Я поставила пироги. Надо посмотреть, может, уже подходят. Что-то мне показалось, я переложила сдобы…
— Остановись, — сказал он и приложил к ее губам длинный загорелый палец. Она сразу замолчала и заморгала глазами.
Ей очень хотелось его обнять. Его приятно было обнимать, одетого и раздетого, какого угодно. У него красивое сильное тело — широкие развернутые плечи, прямая спина и крепкие ноги. А, черт, зачем она об этом думает?!
— Я очень рад тебя видеть, Алекс, — тихо сказал он.
— Я тоже, — пробормотала она. — Как это ты догадался приехать?
— Сам не знаю, — сказал он и потянул ее на пол, под елку. — Давай уже начнем праздновать Новый год…
Они «праздновали» часа полтора. «Праздновали» бы и дальше, но внезапно очень захотели есть. Пришлось подниматься с толстого и теплого ковра, на который Филипп кинул еще атласное одеяло, собирать разбросанную одежду и, поминутно целуясь, отправляться в ванную.
«Это не я, — уверенно сказала себе Александра, увидев свое отражение в зеркале. — Не может быть, чтобы это была я. Не может быть, чтобы ко мне на Новый год приехал Филипп. Или может?»"
"— Алекс, твои пироги вылезли из кастрюли, — сообщил Филипп, сунув в дверь голову. Увидев, что голая Александра стоит посреди ванны и скептически рассматривает себя в зеркало, он пролез дальше и ущипнул ее за попу.
— Ты очень красивая, — заверил он ее. — Не смотри на себя так критически. Ты самая красивая из всех известных мне женщин.
— Ты просто извращенец, — пробормотала Александра и покраснела.
— Конечно, — согласился он.
