Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

В отличие от компаньона — Германа Львовича. Тот давно научился делегировать и брать от жизни не только геморрой, но и всяческие плотские удовольствия. Молодая жена тому доказательство. Отец Иры все еще надеялся заделать сына. Но и нам постоянно намекал, что пора уже внуков. Мальчика, естественно. Девок можно, но исключительно после пацана.

— Ты очень вовремя решился уйти из органов. У нас хорошие перспективы развития в Штатах. Америкосы хоть и трындят на Россию, а бизнес делают, аж за ушами трещит, — довольно улыбался. — Свадьбу вашу с Ириной отыграем и поедите во Флориду.

— Уехать из России? — задумчиво проговорил. Не знаю… Не знаю…

У меня такая эмоциональная каша в голове, и она совершенно не поддавалась анализу. Стало бессмысленно отрицать, что Алена давно стала для меня не той, кем я назначил ее изначально. Она так остро и ярко вошла в меня, что становилось страшно. Переключаться в режим «без нее» получалось с огромным усилием. Одну ночь мы провели вместе, и я не про секс. Мы заснули и проснулись рядом, в одной постели: я обнимал ее гибкое и стройное тело с запахом сладких цветов.

Смотрел на спящую и поверить не мог, что держу в руках такую юную красоту. Да, Алена, мирная и расслабленная, казалась очень молоденькой и обезоруживающе прекрасной.

Вернулись в Москву, и я снова стал прожженным циником и прагматиком. Только придерживаться выбранной линии поведения стало в разы труднее. Ира, конечно же, отметила эту перемену. Сначала пыталась выяснить, почему не приехал к ней на отдых, но когда увидела меня в аэропорту, не стала мозги делать. Была осторожной и ласковой, а я… Меня рвало изнутри. Выламывало и корежило.

Я спать с ней не мог! Нет, это не тупо не вставал, не возбуждала и прочая поебень. Нехилое внутреннее сопротивление накрыло. Я больше не чувствовал ее своей женщиной. Той, которую сам выбрал и женой сделать хотел. Это пиздец…

— Дима, ты меня слушаешь? — нахмурился отец.

— Я подумаю, — бросил, вставая. Я не знал, как быть дальше: голова тянула в одну сторону, сердце в другую. Да, блядь, у Электроника, оказывается, сердце вполне человеческое!

— Никаких подумаю! Дело решенное! Наследства лишу! — отец, как всегда, в своем репертуаре: требует и грозит.

Я только вздохнул устало и помог ему подняться. Снова приступ.

— Пап, меня меньше всего на свете волнует наследство.

Меня заманивать или шантажировать деньгами — последнее дело. Во-первых, они и так у меня есть, личные, не отцовские. Во-вторых, я проработал семь лет в генеральной прокуратуре и не соблазнился ни одной, даже самой внушительной взяткой. У меня к этому иммунитет.

— Анна Эммануиловна! — крикнул специально нанятую сиделку. Опытную взрослую женщину.