Недотрога для плейбоя

 – В том ведь и штука, что выглядит и ведет себя этот козел довольно мило, я и не ожидала, что он вот так…

– Не знаю, – Уля пожала плечами. – Увидела его на крыльце, и он мне сразу не понравился. Взгляд у него какой-то скользкий, нехороший.

– Вот это у тебя мощно интуиция работает, – уважительно проговорила я, прижимая к ноющему лбу прохладную бутылку.

– Есть такое, – согласилась она и тут же вернулась к теме, с которой я только что так ловко съехала. – Так что с Царевым?

– Это у него просто чувство вины, не более того. – отмахнулась я. – Помог мне, и совесть перестала мучить.

– А он у тебя разве не в «черном списке»? – осторожно уточнила Уля.

– Ох блин, – сконфузилась я. – Ну да, в «черном». Логично, что ни сообщений, ни звонков не было. Но, слушай, я уверена, что Царев даже и не пытался этого делать!

– А ты сама что к нему испытываешь? – продолжала лезть в душу подруга.

– Ничего, – поспешно ответила я. – Раньше злилась и ненавидела, но теперь нет. Просто человек, один из многих. Я, кроме благодарности за спасение, ничего к нему не чувствую, честное слово!

– Тогда разблокируй его, – предложила Уля.

– Наверное, ты права, – нехотя признала я и, дотянувшись до телефона, убрала номер Царева из «черного списка». И даже сама себе не призналась бы, что в этот момент у меня так сильно екнуло сердце, как будто он мог мне в ту же секунду позвонить.

Нет, конечно же, не мог.

Зачем.

Абсолютно незачем.

– Сейчас пара начнется, – бросила Уля взгляд на часы. – Ты делала упражнения из сборника?

– Я вчера блевала, мне не до упражнений было, – хмуро ответила я, ощущая, кроме физической боли, какую-то бесприютную тоску, угнездившуюся в груди и мягко располосовывавшую меня своими острыми когтями.

Глава 23. О песнях, Рождестве и коварстве

—Дайте от 216 аудитории ключ, пожалуйста, – попросила Уля у вахтера. Тот недобро на нее зыркнул и сверился с расписанием.

– Там сейчас нет пар.

– Вот поэтому мы ключ и берем, – терпеливо объяснила Уля. – Нам надо порепетировать перед новогодним студенческим концертом.

Не переставая ворчать, вахтер все же выдал заветный ключ, но перед этим въедливо изучил наши студенческие и вписал нас в журнал.

– А почему нельзя в коридоре порепетировать? – мрачно осведомилась я, пока мы поднимались на второй этаж.

– Громко будет.

– А в аудитории не будет?

– Она в углу, а рядом лингвокабинет, там должна быть неплохая звукоизоляция. Думаю, никому не помешаем.

– А я тебе зачем? – продолжала я нудеть.

– Крис! – возмутилась Уля. – Я тебя просто прошу послушать и сказать, подходит эта песня для концерта или нет. Я что, многого хочу?

– Прости, – вздохнула я.