Недотрога для плейбоя

Вчерашнее происшествие осталось между мною, Кириллом и Стасом. Судя по всему, никто из наших местных гиен об этом не пронюхал, и слава Богу! А историю со спором и моими фотками все, как ни странно, позабыли и теперь увлеченно обсуждали новую скандальную тему. Второкурсница из переводчиков, оказывается, беременна! Инфа сотка! И всем было дико интересно, от кого, учитывая, что встречалась будущая молодая мама сразу с двумя: с парнем из своей группы и с физиком из первого корпуса. Пока у наших одногруппников велась горячая дискуссия по этому поводу, мы с Улей сидели в стороне, не принимая участия в общем веселье.

– Ты как? – осторожно спросила подруга, с состраданием глядя на мое бледно-зеленое, опухшее лицо.

– Как я? – задумчиво повторила я вопрос, облизала пересохшие губы и в который раз отпила воды из пластиковой бутылочки, стоявшей рядом. – Я плохо, Уль. Но так мне и надо. Знаешь, сегодня мне пять раз подряд снился один и тот же сон. В нем я шла на кухню, открывала холодильник, доставала оттуда ледяной яблочный сок и ПИЛА его. Ты не поверишь, с каким наслаждением. Прямо из пачки. Потом понимала, что это сон, потому что жажда никуда не девалась, но проснуться не могла, поэтому снова шла на кухню и снова открывала холодильник…

Уля очень сильно пыталась изобразить сочувствие, но в итоге не удержалась и захихикала.

– Да-да, смейся, – вздохнула я скорбно. – Я заслужила. Это еще хорошо, что я только напилась, и ничего серьезнее жесткого сушняка со мной не случилось. Уль, вот серьезно, спасибо огромное, если бы не ты…

– Крис, хватит, – мягко остановила меня она, – ты уже кучу раз сказала мне «спасибо», достаточно. Я не считаю, что сделала что-то необычное.

– И прости еще, что я вчера так грубо себя вела! Не знаю, что на меня нашло!

– Извиняться тоже хватит, – отмахнулась Уля. – Ты уже четыре раза извинилась.

– А ты что, считала?

– Ага.

Я рассмеялась, машинально тряхнув головой, и от этого боль так резко и чувствительно хлестнула по вискам, что я взвыла. Черт, похоже, мне сегодня лучше вообще не шевелиться. В идеале забиться под парту и лежать там бездыханным тельцем.

– Выпей таблетку, – предложила Уля, с жалостью глядя на меня."

"– Я уже пила, не помогает. Лучше пристрели меня, чтобы я не мучалась!

– Ну уж нет, – отказалась она от этого акта милосердия.

– Уль, не надо, а, – жалобно попросила её я. – Никакой он не мой.

– Он вчера поехал тебя искать, – напомнила мне подруга, – дал в морду этому неприятному парню и забрал тебя к себе. Привел в чувство и отвез домой. И после всего этого ты серьезно считаешь, что ничего для Царева не значишь?

– Почему ты решила, что Стас неприятный? – спросила я, намеренно проигнорировав её последний вопрос.