1
0Главное для нее было, что страшное зеркало в руках держит. Ох, как Авдотья тебя кляла! Отродясь не слышала, чтобы женщина такими матерными словами сыпала! Это же она заманила тайной запиской Василия Дмитриевича в беседку той ночью, посулив, что закладные у мужа выкрадет и ему отдаст.
– Для чего заманила? – перебила Маремьяну Лиза.
– Да на свидание, я так полагаю, – ответила Маремьяна, – потому что как-то он в эти дни сразу к ней охладел. Ты ж ведь тут появилась, точно с дерева свалилась! Врала Авдотья, конечно, да за вранье и была наказана. Вот и осталось только тебя погубить. Авдотья хотела, чтобы Марфуша тебе это зеркало подсунула, но я сказала, что моя дочь чужой бедой рук не запачкает. Тогда она сама бегом домой бросилась, чтобы успеть его в те вещи подложить, которые Иона Петрович тебе отправлял…
– Понятно, – кивнула Лида. – Значит, твоя вина в моей смерти не столь уж велика? Но все-таки – зачем ты меня на кладбище отправляешь?
– Неужели ты думаешь, что я настолько жестока, что ненависть моя десятилетия длится? Да за то, что ты сегодня дочь мою и внука моего спасла, я бы все у́роки да призо́ры[88], на тебя напущенные, уже давно сняла! – горячо воскликнула Маремьяна. – Но от цыганской порчи нет моих сил отчитать ни тебя, ни кого другого. Есть только два средства тебя исцелить.
– Есть такие средства?! – дрожащим голосом повторила Лида, не смея поверить в то, что слышит.
– Да. Одно из них – ночь провести с тем мужчиной, которого ты любишь. Ты ведь любишь своего мужа?
Лида почувствовала, что у нее дрожат губы.
– Любишь, я знаю! – настойчиво сказала Маремьяна. – Иначе ты не просила бы за него, думая, что идешь на смерть!
– Люблю, – выдохнула Лида. – Но я не смогу… он не захочет…
– Ты должна будешь молить его, молить дать тебе эту ночь, чтобы поутру ты проснулась в его объятиях такой же красивой, как была! – горячо воскликнула Маремьяна.
– Ну уж нет, – прошептала Лида. – Я не унижусь перед ним и его перед собой не унижу. Я не очень хорошо поняла, что такое невстаниха, но, думаю, если ему придется обнимать и целовать такую уродину, как я, она у него уж непременно сделается. Этого он мне никогда не простит… Да и я такое испытать не хочу. Говори, какой второй способ!
– Ну что ж, слушай, коли хочешь, – медленно проговорила Маремьяна. – Только если погибнешь, меня в том не вини!"
"Глава семнадцатая. На кладбище
Идти через березняк было не страшно. Ни тучки не затемняло небо, луна сияла, ее свет дробился в вершинах деревьев, длинными полосами ложился на траву, оплетал березовые ветви, будто легкие белые ленты, и Лида вспомнила рассказы няни о русалках.
