7
0
Федор удивился, насколько трудно ему было говорить. Зубы стучали от холода, он едва не прикусил язык.
— Не лукавьте, Дисипль. Видите впервые, но слышали обо мне много. Я давно уж наблюдаю за вами, мне хочется понять, чем вы так симпатичны Крылатому змею? И вот представился замечательный случай. Возьмите письмо, оно ваше.
Федор не мог поверить, не сразу решился протянуть руку. Пожелтевший листок плясал перед его лицом. Толстые пальцы легко разжались. Федор отвернулся, задрал джемпер, быстро спрятал письмо назад, в карман сорочки, и даже пуговки клапана застегнул.
— Так распорядилась судьба, — произнес Хот и вальяжно откинулся на спинку кресла. — Я уважаю прихоти этой особы и подарков ее ни у кого не отнимаю. Письмо принадлежит вам, вы можете делать с ним что угодно.
— То есть я могу отдать его Ленину? — ошалело прошептал Федор.
— Конечно, можете. Но с одним условием. Видите ли, Татьяна Михайловна арестована.
— Что? — Федор вскочил с дивана, шагнул к Хоту, едва не вцепился в лацканы его пиджака. — Что вы сказали?
— Ну, зачем так нервничать? — Хот сделал быстрый жест рукой, и незримая, но мощная ледяная волна отбросила Федора назад, к дивану.
— Это невозможно! — крикнул Федор, поперхнулся криком, закашлялся так, что из глаз брызнули слезы.
— Дисипль, вы мне не нравитесь, — жестко сказал Хот, — вам сейчас нужна ясная голова, да и времени почти не осталось. Извольте выслушать, спокойно и внимательно. Все в ваших руках. Вручите письмо Ленио. Это будет благородный поступок, настоящий подвиг. Вы спасете отечество от грядущей кровавой тирании. Но потеряете вашу Таню, а следом за ней всех, кто вам дорог. Есть и другой вариант. В Москве вы встретитесь с моим доверенным лицом. Он следователь, ведет дело гражданки Даниловой Татьяны Михайловны. Фамилия его Мухин. Отдадите ему письмо, взамен получаете Таню.
— Я вам не верю, — Федор сжал виски и помотал головой, — вам нужна кровавая тирания, вы долго искали того, кто способен осуществить ее. Вы вряд ли станете так рисковать.
Хот засмеялся. Смех у него был противный, тонкий. Массивное брюхо под пиджаком колыхалось.
— Дисипль, я обожаю рисковать. К тому же Кобе не помешает еще одно испытание. Мне любопытно, как он решит эту задачку. А вдруг справится? — Хот подмигнул. — Впрочем, это никоим образом не умалит ваш подвиг. Слушайте, может, вы наденете ботинки? Светает, вы опоздаете на поезд.
Федор обулся, вместе с Хотом вышел в полутемную прихожую. На вешалке висела его куртка, рядом легкое серое пальто Хота. Молча оделись. Ни в квартире, ни на лестничной площадке не было ни души. Хот достал из кармана ключ и запер дверь. Пешком со второго этажа спустились вниз. Мраморную лестницу покрывал ковер. Внизу, у лифта, дремал на стуле толстый седовласый швейцар.
