7
0Схему помнишь?
— Погодите, но ведь он под землей!
— А ты думал, в небе?
Машина довольно бодро помчалась по степной трассе. Иван Анатольевич с тоской смотрел на монитор своего телефона. Сети не было. Он совсем забыл, что в царстве Йорубы ужасная мобильная связь.
«Но может быть, это, наоборот, хорошо? — подумал Иван Анатольевич. — Иначе я бы вряд ли удержался, позвонил бы Диме».
В последнем своем послании по электронной почте Дима написал, что здесь творится полнейшая чертовщина. На зоне и в гостинице люди Хота, и сам он где-то рядом. В лаборатории каким-то образом оказался старый Сонин ноут, который остался на яхте, куча записок от Хота, в холодильнике пробирки с его кровью. Соня уже сделала анализ, результаты такие, что в двух словах не расскажешь. Соня молчит, иногда как будто леденеет, иногда оживает, но почти ничего не хочет объяснить.
Послание было длинным и сумбурным. Диму, так же как Зубова, очень беспокоило участие шефа в дикой затее с ПОЧЦ. Но все-таки Соня беспокоила его больше. В конце он написал: «Было бы хорошо, если бы Ф.Ф. прилетел сюда, но я понимаю, это совершенно невозможно».
В отличие от Зубова, Дима ко всем мистическим чудачествам старика относился вполне спокойно. Они с Агапкиным легко нашли общий язык.
«Может, потому что Дима — уже другое поколение? — думал Иван Анатольевич. — Им не досталось столько диамата, сколько нам. Им не вдалбливали так старательно, что ни Бога, ни черта не существует. Хотя при чем здесь диамат? Просто Дима терпимей и, наверное, умней меня»."
"Иван Анатольевич смотрел в окно, на белую степь. Ему приходилось вместе с Кольтом летать в царство Йорубы, но зимой он тут еще ни разу не бывал. Надо сказать, весьма унылое зрелище. Простыня какая-то.
Старик оживленно беседовал с Рустамом. Прислушавшись, Иван Анатольевич с изумлением обнаружил, что не понимает ни слова, и догадался: они говорят по шамбальски. Не удержался, спросил:
— Федор Федорович, когда вы успели выучить этот язык?
— Я здесь год жил. Потом еще приезжал несколько раз. Пришлось освоить. В двадцать девятом из местного населения почти никто не говорил по русски. Недавно я повторил пройденное, материалы экспедиции на самом деле не зашифрованы, они просто написаны по шамбальски, я их перевел.
— Погодите, разве у шамбалов не кириллица? Я видел тетрадки, там какая-то клинопись.
— У шамбалов свой алфавит, ему больше пяти тысячелетий, но его во всем мире знает человек сто, наверное.
Старик поговорил о чем-то с Рустамом, потом опять повернулся к Зубову.
— Ты извини, Рустаму так легче, он по русски сильно заикается. Вот он свой алфавит знает. Молодец. Сейчас кое что переведу тебе. Фазиль, шофер, возит Соню и Диму, одноклассник Рустама. Сегодня утром он привез их к нему в кафе, завтракать.
