7
0
Князь хотел сказать что-то, но доктор легонько тронул его руку и обратился к девице:
— Моника, будьте любезны, приготовьте для этого господина говяжью отбивную с кислой капустой, а мне, пожалуйста, чашку кофе. Я уже отобедал.
— Хорошо, господин Крафт.
Она удалилась, спокойная и довольная. И странным образом исчезло напряжение, которое так старательно нагнетал князь. Федор принялся за еду. Доктор пожелал ему приятного аппетита и обратился к князю:
— Георгий, судя по тому, как вдохновенно вы рассуждаете о погоде и мучаете бедняжку Монику, ваше исследование еще не готово и вы явились с пустыми руками.
— Мои руки никогда не бывают пусты, — с пафосом заявил князь, — но исследование невозможно закончить быстро, дервиши владеют сакральным знанием, и, чтобы проникнуть в него, требуются многие годы.
— Перестаньте, Георгий, мы с вами это уже обсуждали. Меня интересует вовсе не сакральный, а неврологический аспект, специфика патологий, связанных с так называемым верчением, с ритуальными танцами дервишей. От вас требуются всего лишь некоторые статистические данные, вы уверяли меня, что запросто раздобудете их.
— Эрни, статистика вам ничего не даст. Что такое цифры? Пустая абстракция. Вам нужно понять суть явлений, ощутить аромат древней тайны. Не торопите меня, всему свое время.
— Хорошо, Георгий, я не буду вас торопить, — легко согласился доктор. — Скажите, вы все так же ставите свои замечательные балеты?
— Конечно, я ведь учитель танцев."
"— Если я правильно понял, этот мальчик — один из ваших учеников? — доктор посмотрел на Федора и вдруг подмигнул ему.
Федор подмигнул в ответ, улыбнулся.
— Да. Он начинающий, — князь важно кивнул.
— Из какой он страны? На каком языке вы с ним общаетесь?
— Он родом из Италии, у него проблемы с речью. Сильное заикание. Я пытаюсь вылечить его, сейчас в терапевтических целях Теодор должен молчать, — князь потрепал Федора по щеке и под столом больно наступил ему на ногу.
— Господин Гурджиев, я с большим уважением отношусь к вашим методикам, но позвольте заметить, что люди, страдающие заиканием, должны разговаривать как можно больше. Молчание только усугубляет проблему, — мягко произнес доктор, повернулся к Федору и заговорил по итальянски.
Князь, очевидно, не ожидал этого, он насупился, нервно покрутил перстень на мизинце, глухо, с пафосом произнес:
— У нас с вами разный подход к человеческим недугам, Эрни. Вы лечите тело, я исцеляю душу.
— Георгий, вы же утверждаете, что нет никакой души, — ехидно заметил доктор.
Князь ничего не ответил. Моника принесла еду. Он с жадностью накинулся на говядину.
