Не верь мне

Страшный, хладнокровный хозяин жизни, ни перед чем не останавливающийся на пути к своей цели.

Вжавшись в угол сиденья, я обхватила живот, пытаясь создать для своей Горошины хотя бы видимость защиты, и плакала. Едва сдерживаясь, чтобы не завыть в голос от разрывающей внутренности пустоты.

Как мы оказались перед домом Инны, я не заметила. Поняла лишь, что мы остановились и выглянула в окно. Знакомый двор, детская площадка, скамейка, на которой, разговаривая о чём-то, сидели две женщины средних лет. Всё такое обычное, знакомое… А я совсем другая. Посмотрела на Антона, повернувшегося ко мне вполоборота. Может быть, мне показалось, но я впервые заметила в его взгляде нечто сродни сочувствия… Хотя нет… В ту ночь, когда Олег приехал с банкета нетрезвый, я видела в глазах водителя примерно то же самое.

— Что? — выдавила я, хватаясь за ручку и толкая дверь.

— Вам нужна помощь, Алина? — участливо спросил он.

Я вяло, обреченно хмыкнула. Нужна ли мне помощь?.. Разве что в том, чтобы голову на место поставить, но, думаю, уже слишком поздно. Бесхребетная наивная идиотка, поверившая в любовь мужчины, который хранит на чердаке вещи своей спятившей жены, и верившая в сказку о скором разводе…

— Спасибо, мне больше ничего не надо, — выбралась на улицу. — Можешь быть свободен, — сказала и хлопнула дверцей.

Наверное, мне стоило ответить мягче, но сейчас думать о приличиях я была не способна. Ремень сумки соскользнул с плеча. Перехватить его я не успела, и сумка упала рядом с ногами. Неловко присев, я подняла её, чувствуя, как только-только начавшие униматься слезы снова катятся по щекам. Упавшая сумка… Мелочь, поднявшая во мне новую волну истерики.

— Прекрати же ты, — шепнула я самой себе, поднимаясь. — Прекрати.

Не оборачиваясь больше, я направилась к подъезду Инны. Набрав код домофона, прислонилась головой к металлической двери, слушая ничем не нарушаемое пиликанье. Наконец дверь открылась, и я вошла в темный, освещаемый одной тусклой лампочкой подъезд, напомнивший мне подземелье. Вся моя жизнь напоминала мне сейчас плутание по подземным лабиринтам. Бесконечность, и я в ней — заблудившаяся, запутавшаяся, понятия не имеющая, как добраться туда, где есть хотя бы намек на свет.

Лифт находился по коридору прямо, лестница же была неподалеку от выхода. Услышав шаги, я, не желая ни с кем пересекаться, поспешила к лифтам. Подниматься по ступеням всё равно было бы слишком тяжело, хотя это, возможно, помогло бы мне взять себя в руки.

— Я скоро все отдам, — услышала вдруг до боли знакомый голос. Макс?!. — Говорю же, через неделю отдам все, и проценты накину. Наберись терпения.

Я затаилась и, почти не дыша, прижалась к стене, молясь, чтобы Козельский меня не заметил.