5
0Не позволю, слышишь? Я… Так, почему ты молчишь, гад?! Почему не оправдываешься! А ну-ка говори!
Боже, и не протиснуться! Этот завал из стульев все перекрыл!
Начинаю разбирать эти стулья, по одному составляя у противоположной стены, приговаривая.
— Мудак. Ты мудак… И друзья у тебя мудацкие. Ублюдки эгоистичные! Зачем твой придурок нас здесь закрыл? Зачем?! И жена его… Тоже это допустила! Свиньи… Бессовестные! У меня дочка маленькая… Она же… Жена его… Знает, что у меня дочь! Знает и допустила это… Ублюдки… Еще и про своих детишек мне плела, гадина. Сучка! Ненавижу! — плачу. — Всех ненавижу… Все твари эгоистичные. Лишь бы замять скандал! Репутация им жизни важнее. Ненавижу… Заказ больше не приму, пусть подавится своими деньгами… Пусть все своими деньгами подавятся…
Реву в три ручья. Ведь Тихон признаком жизни не подает.
Вроде козел он, каких поискать, но убивать я его точно не хотела!
А вдруг… несчастный случай? И меня за решетку посадят.
Как моя девочка… А как я сама жить буду, если я убила ее отца?!
Пусть даже по неосторожности, но убила!
Последний стул в стороне. Тихон бледный, под скулой наливает огромныя кровоподтек — ножкой стула проехалось по лицу, кое-где ссадины.
Ни одного движения.
Лицо обескровлено…
От автора: Бывает и так, чуть-чуть перестарались с выяснением отношений:)
Глава 46
Глава 46
Аглая
Я замираю от страха.
Паника ледяной удавкой вокруг горла скрутилась.
Вдруг он умер? Такой бледный, почти белый…
Надо послушать дыхание. Надо сделать что-то, а я по капле умираю, сердце не бьется от мысли, что я могу не услышать признаков жизни.
Меня трясет. Надо переломить себя.
Наклониться.
Вся жизнь сосредотачивается в моменте, когда я опускаю голову и замираю.
Прислушиваюсь, сердце едва бьется и… дыхание есть.
Прерывистое, слабое. Но есть.
— Уффф… — выдыхаю. — Живой. Конечно, живой. Гад. Ненавижу тебя! Ты живучее, чем таракан.
Тихон медленно открывает глаза, снова их закрывает.
— Хватит, — хрипит с трудом. — Зря ты так о супруге Расула отзываешься. Уверен, она даже не знает, что он затеял. Не знает!
— Откуда такая уверенность?
— Она сама сынишку несколько лет воспитывала одна и не сразу простила Расула за его косяки. Расул рассказывал, было непросто. Если бы она знала, то точно бы не допустила такого, чтобы тебя с дочерью разлучить. Даже на время… — он делает паузы, восстанавливая дыхание. — У меня башка, кажется, треснула. Все болит. Я… Я, наверное, заслужил. Но перед смертью хотелось бы дочку увидеть, Глаша.
— Да пошел ты… Вымирающий вид!
Отхожу в сторону, падаю без сил на диван.
С ненавистью смотрю в сторону двери туалета.
Проблема со стульями решена, но тяжеленная тумба на месте.
Тихон поднимается. На затылке — кровь.
