Не хочешь по-хорошему?

— Арман Ренатович, обед готов, — в комнату вошла женщина в униформе и, коротко со мной поздоровавшись, вопросительно взглянула на хозяина дома. — Желаете обедать в столовой, или принести еду сюда?

Хасанов глянул на меня безмолвно задавая вопрос, и я пожала плечами, отвечая им обоим.

— Я думаю Сережа испугается, если проснется и не увидит меня рядом…

Коротко подтвердив намеренье обедать в этой комнате, Арман кивнул прислуге, та вышла, и мы снова остались вдвоем.

— На чем мы…?

— Ты рассказывала про токсикоз, — напомнил, ловя мой вопросительный взгляд.

— Да… — поняла, что невольно коснулась зыбкой почвы, но Арман имеет право знать.

Затихла, Хасанов не встревал, но его молчание лучше любых слов побуждало продолжать.

— А потом я поняла что тошнота по утрам не связана с нервами, и… в общем я встала на учет в консультацию с опозданием. Ребенку внутри уже был пятый месяц… — надо было раньше пойти в клинику, но я жутко боялась что меня пасут ищейки моего бывшего мужа.

— И когда ты поняла что я не собираюсь вынуждать тебя вернуться, решила пойти в клинику.

Отвела взгляд, подтверждая его догадки и продолжила.

— Живота долго не было заметно, и свободные свитера решали проблему. Беременность протекала спокойно, если не брать в расчет утреннюю тошноту, которая прошла к двадцати неделям.

— Двадцати неделям? — переспросил, будто не совсем понимая.

— В сорок недель рожают. Двадцать недель это примерно четыре с половиной месяца… — тем, кто не рожал и не сталкивался с этим не всегда понятно о каких неделях идет речь.

Арман кивнул, и я продолжила.

— Устроилась на работу я почти сразу как ушла из дома. Благо учителей в школах чаще всего нехватка. Платили не много, но мне одной хватало, брала подработки, полностью отключилась от окружающего мира и посвятила себя работе. Наверно поэтому когда живот стал заметен, директриса не выжила меня из школы из-за вредности. Как любят иногда прессовать беременных декретниц, мол занимают ставку… — повела плечом, Арман нахмурился, будто не совсем понимая.

— Ты же знаешь, что все твои проблемы могли решиться одним звонком, — он впервые за день позволил себе упрек, и я поняла его.

— Я люблю свою работу, поэтому она для меня не в тягость…

В комнату вошла женщина с большим подносом и я наклонилась к столику между двумя диванами, чтобы освободить пространство. И выиграть время для небольшой передышки.