2
0
— Упрямец! — заявил несколько раздражённо его светлость. — Надеюсь, мы друг друга услышали. Буду ждать тебя на маскараде, а завтра утром — в своём кабинете.
Тирон поклонился, а Роксвел стремительно вышел. Напряжение наконец-то спало. Учитель выпустил заклинание, запирая дверь на магический замок, и обошёл стол, подав мне руку.
— Можешь выходить. Только лучше через окно — чтобы не столкнуться с герцогом.
Я кивнула, но уходить не спешила, лишь выпрямилась. Моя рука по-прежнему была в ладони Кеоса.
— О чём говорил мой отец? Он думает…
— Не важно, что он думает, — оборвал меня учитель и сильнее сжал мои пальцы. — Главное, чтобы ты была счастлива. Иди, Джесси.
Я кивнула и выполнила наказ магистра, лишь напоследок обернулась, поймав его какой-то странный, полный непонятных для меня чувств взгляд.
Когда вышла из заповедника, ненадолго остановилась возле фрески, сделанной на здании домашнего театра год назад.
На ней раскачивалась на белых деревянных качелях молодая девушка с каштановыми волосами — оттенок, присущий представителям рода Эндервудов. Чуть вздёрнутый носик, пухлые губы и большие светло-голубые глаза с пышными чёрными ресницами. Её можно было бы назвать невероятно красивой, если бы не надменное и даже капризное выражение лица.
Вспомнились её недавние слова:
— Ах, Джесселин, ты такая несчастная… У тебя ведь даже любви нет. Мы с тобой совершенно разные! Например, на меня с обожанием смотрит сам принц Данияр Раманский. Ты в курсе, что он самый завидный жених во всём мире? И вот-вот на моём пальчике окажется помолвочное кольцо Раманских. Я стану принцессой, а затем — королевой! Только не завидуй слишком.
Подстёгиваемая самыми тёмными чувствами в душе, я отвечала:
— Не боишься, что твоя жизнь внезапно оборвётся из-за меня?
— Ты!.. — рычала в ответ дочь герцога и, фыркая, уходила, не забывая одарить меня презрительным взглядом.
Воспоминания были не самыми приятными. Приятных воспоминаний в моей жизни было достаточно, и я старалась сосредотачиваться на них. Интересно, а сегодняшняя встреча с незнакомцем к чему относится?
К слову, я понятия не имела, зачем их светлости рассказали Эрелин о моём существовании. Оставалась бы в блаженном неведении и далее. Я бы, например, тоже не хотела её знать, но увы…
Впервые увидела в саду, её невозможно было не заметить: громкая, яркая, в нарядном платье, с шумными игрушками и кучей нянек. А вот она обо мне узнала позже, лет в десять примерно, уже после моего знакомства с дочерью кухарки. Возможно, она позавидовала нашей дружбе — мы тогда раскачивались на сделанных на дереве качелях недалеко от часовни. У Эрелин качели были красивые, резные, а у нас — досочка и две верёвки. Мы с Карин раскачивались по очереди, смеялись, вот тогда-то нас и заметили.
