2
0
Его мозг, привыкший к власти и действию, отчаянно искал объяснение, цепляясь за единственную доступную версию — внезапная, чудовищная болезнь.
Дверь в палату бесшумно открылась.
В проеме появился тот самый молодой лекарь, который его оперировал.
Разумовский, кажется.
Но сейчас он выглядел совершенно иначе, чем в суматохе реанимации. Ушла вся суетливость, напряжение, осталась лишь холодная, отстраненная уверенность.
Он двигался с размеренной грацией хищника, который точно знает, что жертва уже никуда не денется. Но страшнее всего были его глаза.
В них Мкртчян не увидел ни сочувствия, ни врачебного интереса. В них был холодный, нечеловеческий расчет. Как у патологоанатома перед вскрытием. Или как у хирурга, выбирающего место для первого, самого главного разреза.
Животный ужас, до этого бесформенный и панический, начал кристаллизоваться в осознанный, леденящий душу страх. Мкртчян понял. Это не было случайностью.
Лекарь подошел к его кровати и присел на стул рядом, поставив на пол небольшой медицинский кейс. Глаза Мкртчяна забегали из стороны в сторону, от лица лекаря к монитору, к соседней койке и обратно. Это было единственное движение, которое ему еще оставалось. Единственный способ выразить бушующий внутри ураган.
— Здравствуйте, Артур Гагикович, — голос Разумовского был ровным, спокойным, почти безразличным, и от этого контраста с ситуацией по мысленному телу Мкртчяна пробежал мороз. — Как видите, ваша болезнь, к сожалению, прогрессирует. Синдром Черджа-Стросс, который мы у вас диагностировали, дал одно из своих самых тяжелых осложнений на центральную нервную систему. Вас парализовало.
Слова упали в оглушающую тишину его сознания, как камни в глубокий колодец.
Ужас, который он до этого гнал от себя, получил официальное, медицинское подтверждение. Это был приговор. Мкртчян почувствовал, как сердце, единственный орган, который он еще ощущал, заколотилось в груди с бешеной силой.
Лекарь, словно видя его панику, продолжил тем же убийственно-спокойным тоном."
"— Все остальные в этой больнице — мои коллеги, медсестры, даже ваш верный помощник Арсен — теперь думают, что вы превратились в овощ. Полный паралич, включая речевой и глотательный рефлексы. Но мы-то с вами знаем, что это не совсем так, правда? — Разумовский сделал паузу, вглядываясь прямо в его зрачки, и Мкртчяну показалось, что этот взгляд проникает прямо в его череп. — Ваше сознание абсолютно ясное. Слух и зрение в полном порядке. Просто тело… тело вас больше не слушается.
«Он знает! Этот ублюдок все знает! — мысль взорвалась в мозгу Мкртчяна, сметая остатки надежды.
