0
0Мне нравится работать фельдшером на скорой. Там настоящий драйв, каждый день что-то новое. Адреналин, экстренные ситуации, когда от твоего решения за секунды зависит, будет человек жить или нет. Менять это на кабинетную работу с бумажками и графиками дежурств? Ни за что.
Я смотрел на ее горящие глаза и видел в них отражение самого себя.
И я действительно понимал её. Сам прошел через это. Работа на скорой — это особый мир. Постоянное движение, непредсказуемость, ощущение, что ты на самой передовой лекарского дела.
После этого любой, даже самый современный, кабинет кажется тюрьмой. Она не ищет легкой, сытой жизни. Она, как и я, ищет вызов.
Я посмотрел на нее с новым, еще более глубоким уважением.
— Понимаю, — сказал я с теплой улыбкой. — Тогда у каждого будет своя война.
Она кивнула. Мы ехали в молчании, но это была уже не напряженная, а спокойная, рабочая тишина двух союзников, которые готовятся к предстоящей битве.
Приехали в Муром к двум часам дня. Черный седан барона бесшумно подкатил прямо к подъезду моего дома. Мы быстро заскочили внутрь.
Шелк и бархат сменяются на привычный хлопок. Мир балов и приемов остался там, за окном автомобиля. А здесь — моя настоящая жизнь. Запах антисептика, скрип каталок и вечная борьба со смертью.
Вероника тоже быстро переоделась в свою синюю форму фельдшера.
Дорога до работы прошла в молчании. Каждый думал о своем.
— Встретимся вечером? — спросила Вероника у входа в больницу.
— Обязательно. Нужно будет все это обсудить.
Она кивнула и ушла к себе на станцию скорой помощи. Я направился в хирургическое отделение.
Воскресенье. Больница работала в режиме дежурств — минимум персонала, только экстренные случаи.
В коридорах было тихо, почти пусто. Гулкое эхо моих шагов отражалось от стен. Даже вечная очередь у регистратуры отсутствовала. Я осмотрелся и отправился на свой этаж.
Обожаю выходные в больнице. Никакой административной суеты, никаких плановых больных, никаких назойливых родственников. Только ты, дежурная бригада и настоящая, чистая работа. Чистое целительство, без бюрократической шелухи.
Я зашел в ординаторскую, ожидая увидеть ее пустой. К моему удивлению, за столом, в своем кабинете, сидел Мастер-целитель Шаповалов. Похоже и ему по воскресеньям дома не сидится.
— Игорь Степанович? — я удивленно поднял брови. — Что вы здесь делаете? Сегодня же воскресенье.
— Работаю, Разумовский, — он не поднял головы от бумаг, его голос был пропитан сарказмом. — В отличие от некоторых, кто по приемам у аристократов шляется.
Так. Он знает про Ушакова? Откуда? Хотя… В этом городе слухи распространяются быстрее любой инфекции.
— Вы уже в курсе?
— Илья, весь город в курсе, — Шаповалов наконец поднял голову и посмотрел на меня с тяжелым укором.
