Лекарь Империи 6

— Вот он какой, мой двуногий! Герой! Спаситель! Десять минут держал! Рекорд мира! Нужно в Книгу рекордов Гильдии записать!

Шипа, наблюдавшая со стороны с невозмутимым видом, фыркнула.

— И чуть не умер при этом. Я чувствую — твои магические каналы на волоске от полного, необратимого выгорания. Еще немного, и стал бы магическим инвалидом навсегда.

— Знаю, — мрачно согласился я. — Но выбора не было.

— Как вы это сделали? — Ерасов смотрел на меня с благоговением. — Это же за гранью человеческих возможностей!

— Адреналин. Упрямство. И четкое понимание, что если я отпущу — парень умрет.

— Так а что теперь? — голос Ушакова был надломленным, полным страха. Он смотрел то на меня, то на Ерасова. — Это лечится? Нужна операция? Пересадка сердца?

Я переглянулся с Ерасовым. Тот едва заметно кивнул — мол, давай, объясняй, у тебя лучше получается.

— Граф Ушаков, — я присел на край кушетки, потому что сил становилось все меньше. — Я буду с вами предельно честен. Гипертрофическая кардиомиопатия неизлечима. Это генетическое заболевание, мутация в генах, которые кодируют белки сердечной мышцы. Мы не можем изменить генетику. Пока не можем.

Лицо Ушакова стало серым. Руки, лежавшие на коленях, задрожали.

— То есть мой сын… обречен?

— НЕТ! — я поднял руку, мой голос стал тверже. — Не обречен. Совсем нет. При правильном, постоянном лечении люди с ГКМП живут долгую, практически полноценную жизнь. Да, с определенными ограничениями. Да, под постоянным наблюдением. Но живут.

— Что… что нужно делать?

Ерасов подошел ближе, включился в разговор, его голос был уже не голосом разгневанного администратора, а голосом опытного реаниматолога.

— Первое — медикаментозная терапия. Пожизненная. Бета-блокаторы — это препараты, которые снижают частоту сердечных сокращений и их силу. Сердце начинает работать спокойнее, экономнее. Это уменьшает обструкцию выносящего тракта и снижает риск аритмий.

— Конкретно — бисопролол или метопролол, — добавил я. — Начнем с малых доз, будем медленно титровать под контролем ЧСС и артериального давления.

— Второе — антиаритмические препараты при необходимости, — продолжил Ерасов. — Амиодарон или соталол. Для профилактики жизнеугрожающих нарушений ритма.

— Третье, и самое важное, — я поднял палец. — Имплантация кардиовертера-дефибриллятора. ИКД.

— Это что, как кардиостимулятор? — хмуро спросил Ушаков.

— Похоже, но намного умнее, — объяснил я. — Кардиостимулятор нужен, когда сердце бьется слишком медленно. А ИКД — это ваша страховка от внезапной смерти. Устройство размером со спичечный коробок имплантируется под кожу, обычно под левую ключицу. От него идут тонкие электроды прямо в камеры сердца.

Пока я объяснял, Ерасов нашел на планшете изображение ИКД и показывал графу схему.