3
0Яркость и контраст я уже отрегулировал заранее — картинка была идеальной, учебной. Я указал на экран.
— И если вы не верите мне — некомпетентному идиоту, как вы изволили выразиться полчаса назад, — то пусть посмотрит Мастер-целитель Ерасов. Александр Николаевич, если я не ошибаюсь? Шестой ранг, тридцать лет стажа в реаниматологии… Уж он-то должен это увидеть.
Я сделал ставку на психологию
Удар по самолюбию. Ерасов не сможет отказаться от такого прямого профессионального вызова. Его репутация, его авторитет перед подчиненными и влиятельным графом — все сейчас на кону. Он обязан посмотреть и вынести свой вердикт.
Ерасов, как я и ожидал, протиснулся мимо охранников. Подошел к монитору, недоверчиво прищурился.
Я специально для него переключил режим визуализации — сначала B-режим, для оценки анатомии, потом M-mode, чтобы оценить движение структур во времени.
— Что это за ерунда? — начал Ушаков, теряя терпение. — У моего сына травма головы! Вы сами час назад…
— Я ошибся, — перебил я его громко и четко. Хотя это трудно было назвать ошибкой. В момент моего осмотра Максима симптомов было недостаточно.
Это заявление заставило всех замолкнуть. Даже охранники перестали переминаться с ноги на ногу. Признать свою ошибку в такой момент, под таким давлением — это было равносильно самоубийству. Или… демонстрации абсолютной уверенности в новом диагнозе.
— То есть как — ошиблись? — судя по всему, его главный телохранитель, сделал шаг вперед, но Ушаков, удержал его жестом."
"— В первоначальном диагнозе. Но УЗИ показывает совершенно другую картину. Гораздо более серьезную.
Я переключил на режим цветного допплера. Потоки крови на экране окрасились в яркие сине-красные тона, показывая их скорость и направление.
— У вашего сына, граф Ушаков, гипертрофическая кардиомиопатия. Обструктивная форма. ГКМП, если использовать медицинскую аббревиатуру.
Ерасов буквально прилип к экрану. Его глаза, до этого полные гнева, расширялись с каждой секундой.
— Ох ты ж ё… — выдохнул он. — Межжелудочковая перегородка… Она же… Господи…
— Что? Что там? — Ушаков попытался разглядеть изображение, но для неподготовленного человека это была просто черно-белая абстракция.
— Посмотрите сюда, — я указал курсором на экране. — Вот это — межжелудочковая перегородка. Стенка между правым и левым желудочками сердца. В норме ее толщина должна быть восемь-одиннадцать миллиметров. У вашего сына…
Я активировал измерительную функцию, провел линию от одного края стенки до другого.
— Двадцать семь миллиметров в базальном отделе. Двадцать пять в среднем сегменте. Это почти в три раза больше нормы!
— Асимметричная гипертрофия! — Ерасов водил пальцем по экрану, бормоча как в трансе.
