Изобличитель. Кровь, золото, собака

Оба старательно прислушались, потом Пожаров кивнул на одну из дверей, самую близкую. Там, и точно, слышался тихий разговор, какое-то движение.

Митрофан Лукич влетел в дверь первым. Ахиллес вошел следом.

Спальня, как и следовало ожидать, небольшая, но уютная. Раздался женский визг, и лежащая в постели проворно прикрылась простыней до глаз. Качурин так и остался стоять, остолбенело взирая на ворвавшихся – без пиджака и жилета, в расстегнутой рубашке. Разумеется, он был без парика и усиков на манер французского комика, но, как и по прежним наблюдениям Ахиллеса, выглядел этаким роковым красавчиком с экрана синематографа или сцены захолустного театра.

Опомнился он очень быстро. И улыбнулся даже как бы и нагловато:

– Ах, вот это кто… Его степенство Митрофан Лукич… И квартирант его, изволите ли видеть… Ай-ай-ай… Негоже почтенному купцу первой гильдии вот так вламываться разбойничьим манером в чужую квартиру, а уж господину подпоручику тем более…

Странное дело, но он выглядел чертовски спокойным. Быть может, это и есть его подлинное лицо, подумал Ахиллес, а в лавке он не более чем играет классический образ приказчика – как, без сомнения, и в заведении мадам Аверинцевой играет какую-то третью роль…

– Да я тебе сейчас… – грозно сказал купец, набычась.

Лежащая в постели женщина вдруг форменным образом взметнулась, кутаясь в необъятную белую простыню, придерживая ее на груди, спрыгнула на пол и встала, заслоняя Качурина.

Ахиллес оторопел. Перед ним стояла не кто иная, как Варенька Истомина, но в таком облике он ее никогда не видел – хоть вакханку[20] с нее пиши; черные волосы разметались по плечам, серые глаза пылают яростью, так и кажется, что сейчас бросится, вцепится всеми десятью коготками. Варенька Истомина, бывшая закадычная подруга Ванды и Катеньки Макеевой, два месяца назад отчего-то покинувшая «тройку неразлучниц». «Все сходится, – подумал он. – У меня крутилось в голове треть и два месяца. Два месяца назад начались кражи в лавке, два месяца назад Качурин снял эту квартиру. Два месяца назад меж девицами пробежала черная кошка. Все сходится. Вряд ли дело тут в ревности – скорее всего, разоткровенничалась с подругами, а те не одобрили ее выбор, и она на них обиделась смертельно.

Нет, не похожи треть и два месяца на простое совпадение, так не бывает, не зря же у них были такие лица…»

Да, вот именно, Варенька Истомина. Благонравная доченька одного из местных крезов[21], если и отстававшего в неких скачках от Зеленова или Шлегера, то не более чем на голову…

Он оторопел, совершенно не представляя, что тут можно сказать. Покосился вправо, Митрофан Лукич тоже стоял в полном оцепенении.