Научи любить

Я испытующе глянул на молчаливую Катю, а потом на телефон, надрывно пиликающий. Ждал. Чего? Черт разберет. Может, чтобы Катя ответила. Произнесла хоть слово. Да и слов не нужно было: всего одно движение, жест. Хоть что-то. Но она лишь смотрела в мои глаза, как будто знала, что я выберу. Она не держала меня, не умоляла не отвечать. Она молчала, оставляя за мной право выбора. И я ответил на звонок.

ГЛАВА 12

Сейчас

Тишина звенит напряжением, как в проводах высоковольтки. Пугающая, выворачивающая наизнанку самые поганые мысли, обнажая чувства. Меня колотит. И плед, найденный здесь же, на заднем сидении, не спасает. Корф молчит, но его ярость прорывается рваным дыханием и сжатыми кулаками. И хочется коснуться, расцепить его пальцы, поцеловать ладонь. Но между нами тишина и страх. Страшно заглянуть в его глаза и не увидеть в них солнца. Страшно понять, что он больше не мой. Страшно, что я потеряла дочь. Снова. Я забираюсь с ногами на сидение, прислоняюсь виском к холодному стеклу. Отчаяние душит слезами. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, давя в себе истерику. Но предательские слезы все-таки стекают по щекам. Всхлипываю тихо.

— Катя, – голос Егора разрывает тишину, – нам еще долго ехать. Тебе нужно поспать.

— Куда? – и голос шелестит опавшей листвой. Сглатываю, намереваясь повторить вопрос."

"— Там безопасно, – вместо Егора отвечает Корф. Смотрю на него. Напряжен как струна, руки по-прежнему сжаты в кулаки и даже под темной щетиной видно, как нервно дергаются его желваки. А в серых глазах рыжим огнем полыхает пламя ярости. Дрожь волной прокатывается по телу, просыпается каплями пота. Кривая усмешка трогает его губы. А мне хочется коснуться его, стереть его злость, как это бывало раньше. И я трогаю его щеку кончиками пальцев, но он отворачивается, стряхивая мое прикосновение, как назойливую муху. Боль прожигает в груди дыру, перекрывает дыхание. А взгляд цепляется за края шрамов, виднеющихся из-под воротника темной рубашки. И собственные слова эхом по вискам: «Лучше бы ты сдох в той клетке…»

Он выжил и вернулся, а ведь мог остаться там, на той проклятой арене. В тот вечер, когда я все-таки его нашла. Закусываю губу и смотрю в окно, но унылый пейзаж расплывается и как мозаика складывается совсем в другой…

…Он вылетел из темноты арены: злой, коренастый парень с расписанным шрамами лицом. С диким ревом он пересек арену и словно атакующий зверь прыгнул на тигра. По залу прокатился ропот. Кубарем они врезались в сетку. Зверь взвыл и зарычал. Парень навалился сверху, обхватил мощную шею тигра. Тот метался, выгибался дугой, норовя скинуть противника. А я смотрела на лежащего ничком Корфа и задыхалась от невозможности помочь ему. Сходила с ума от незнания: жив он или нет.