86
0
Агнесс увели отмывать (как будто она сама не могла этого сделать магией воды!) и утешать, а меня оставили в одиночестве.
Рита только кинула мне тряпку и ведро, чтобы я сама убрала остатки мерзотной массы с пола.
– Это было великолепно, поистине великолепно, леди, – Черничка склонился в поклоне, пока я сосредоточенно мыла пол. – До чего же здорово ты гадюке эту колдовскую жижу на голову зарядила – любо-дорого посмотреть!
Несмотря на то, что убираться мне пришлось самой, в глубине души царило удовлетворение, а в голове – удивительная ясность.
В самый ответственный момент я поборола белое пятно, я вспомнила свое настоящее имя и могла собой гордиться.
После уборки мы с крысом принялись разрабатывать план, как добыть у Эдриана медальон Марибэль.
Я узнала, что завтра после обеда Эдриан должен был проводить строевой смотр своих дружинников, а, значит, в особняке его не будет.
Крыс сможет потихоньку проникнуть на вражескую территорию и утащить кристальон из ящика стола.
Все-таки здорово иметь такого маленького и юркого помощника!
Оставалось уточнить кое-какие детали операции, но тут меня позвали на прием к барону Гастелло, моему приемному отцу.
Я надеялась, что после истории с рагу меня накажут заключением дома, однако ехать, чтобы повидаться с драгоценным родственником, все-таки пришлось…
ГЛАВА 44
Мой настоящий папа был заядлым грибником, и как-то взял меня с собой в лес. В какой-то момент он придержал меня за плечо и показал на какую-то малоприметную ямку, частично заваленную валежником.
Я пригляделась и аж отпрянула – это было гадючье гнездо, кишащее сплетенными скользкими черными телами.
Прием у моего отца, барона Клиффа Гастелло, был, по местным меркам, небольшим – человек на десять-пятнадцать гостей…
И он живо напомнил эту самую яму с гадюками – ну один в один.
Нерисса почти сразу подскочила к Мерседес и начала с кривящимся от отвращения лицом что-то вещать. При этом она показывала то на Агнесс, то на меня.
Ну ясно, рассказывает про злосчастное рагу!
Вскоре новость распространилась в этом небольшом кругу – я видела, как все охали, ахали, ужасались, смотрели на меня и с осуждением качали головой.
– Бедная Агнесс, какие страдания она приняла... – шептались у меня за спиной. – Коровница завидует красоте и добродетели Избранной. Как можно быть такой убогой?
Вообще-то барон Гастелло был не из самых обеспеченных, скорее, даже наоборот. Гастелло, по меркам высшего света, жил в скромном одноэтажном домике, заросшем плющом. Правда, когда в Агнесс открылась избранность, дела Гастелло пошли в гору.
