357
0
Тонкими пальцами, затянутыми в черные атласные перчатки, девушка положила белую розу на гроб Фионы и пошла прочь вдоль рядов памятников.
– Постойте!
Я пошел за ней – сам не знаю, почему, но я понял, что должен ее остановить.
Я должен был заглянуть под эту вуаль!
ГЛАВА 58
Агнесс, которая в этот момент была занята стенаниями по «безвременно покинувшей ее любимой сестренке» этого даже не заметила.
Леди в черной вуали шла достаточно медленно, но я все равно никак не мог ее догнать, несмотря на то, что почти бежал.
– Подождите!
В этот момент она свернула на аллею, которая вела к выходу из кладбища, я на миг потерял ее из виду, а когда свернул за ней, девушка исчезла, а я столкнулся с…
– Все-таки приехал на похороны, брат, – процедил я.
– Фиона была моей невесткой и членом семьи Сальваторе, несмотря на все то, что вы с ней устроили, – усмехнулся Данте. – Думаю, она заслужила последнюю дань уважения. А вот ты даже на похоронах своей жены бегаешь за девками. Впрочем, я не удивлен.
Вступать с ним в спор сейчас почему-то не было совершенно никакого желания.
– Куда она пошла?
– Понятия не имею.
Братец насмешливо смерил меня взглядом своего единственного глаза.
Отпихнув его, я ринулся за незнакомкой.
Почему-то казалось очень важным догнать ее и заговорить с ней.
Но ту загадочную незнакомку в черной вуали я, разумеется, так и не нашел.
Зато прямо на следующий день после похорон коровницы состоялось срочное заседание Мудрого Стола.
Император Валериан последний месяц не присутствовал на заседаниях своих советников по состоянию здоровья.
Поначалу никто не решался приближаться к его массивному обитому красным бархатом стулу с позолоченной спинкой, но потом как-то незаметно моя мать заняла его на правах сестры императора и его доверенного лица.
И вот сейчас она сидела во главе большого деревянного стола из потемневшего от времени дерева, и все остальные члены совета делали вид, что это вполне нормально.
Кстати, и сам стол был в своем роде произведением искусства. Произведенный в самом Эфемере и украшенный очень сложной и замысловатой резьбой, изображающей две стороны мира духов –светлую и темную, он помнил древних королей Серинити.
Все сказания моей страны воплотились на этом куске драгоценного красного дерева, от него, собственно, и пошло название совета.
По правде сказать, я был бы совсем не прочь заполучить эту реликвию в свою коллекцию.
Сейчас посреди стола стояла большая позолоченная стеклянная чаша в форме звезды. Обычно ее содержимое было розовато или голубовато-серебристым и лениво колыхалось, переливаясь блестками.
Но не сейчас.
Сейчас в сосуде как будто собирался шторм.
