3
0Чем больше селекционеры будут заняты войной внутри своего мира, тем меньше у них останется времени и сил на войну с людьми.
* * *Вирго даже немного дрогнул, когда его препроводили в тюремный корпус Тайного сыска.
На несколько минут ему показалось, что его каким-то образом смогли рассекретить. Сейчас поместят в специальную камеру, где он ничего не сможет сделать, либо хозяин тела, в личине которого он сейчас был, сделал что-то противоправное.
Но затем Вирго успокоил себя. Во-первых, в памяти испанца ничего такого не было, по крайней мере в краткосрочной памяти.
С другой стороны, относились к нему не как к подозреваемому, а достаточно учтиво.
Впрочем, для Вирго это сейчас было не самое важное.
В конце концов, всё разрешилось, потому что провели его не в одну из камер, а в специализированную комнату, больше напоминающую палату, пусть и запирающуюся снаружи, нежели тюремную камеру.
В палате Вирго встретил человека, находящегося в глубоких раздумьях и, кажется, сильно озадаченного жизнью. Его представили как Слободана Зорича.
«Что ж, — подумал Вирго про себя, — я действительно тебе помогу, но за это ты поможешь мне».
— Антонио Фагундес, — представил сопровождающий Зоричу Вирго. — Испанский лекарь, который, возможно, сможет вернуть вам память.
— Очень приятно, — проговорил Слободан Зорич.
— Взаимно, — ответил ему Вирго.
На этом сопровождающий сказал:
— Дон Антонио, прошу вас пройти ещё к начальнику имперской безопасности Светозарову. Он находится здесь же, неподалёку.
В кабинете у Светозарова Вирго почувствовал работу различных артефактов, но поскольку они были рассчитаны на людей, а не на высшего демона, то он с лёгкостью смог преодолеть их действия.
Хозяин кабинета представился и сразу же перешёл к делу.
— Сколько вам понадобится времени на лечение? — проговорил Иосиф Дмитриевич, глядя на него. — Ещё меня интересует гарантии.
— Какой может быть гарантия? — ответил Вирго, внимательно глядя на Светозарова. — Нон гарантия я не дать. Я должен говорить больной и говорить мозг больной.
— Понятно, — кивнул начальник безопасности, во взгляде которого добавилось скептицизма. — Что по времени?
— Три день быть рядом день и ночь. Третий день больной спать, я работать. Если всё хорошо, то больной здороветь, встать, всё помнить, а я спать. Мой сил много тратить. Потому я спать. Если сил нет совсем, то я спать семь день. Анабиозо.
На недоумённый взгляд Иосифа Дмитриевича он добавил:
— Ваш человек дать пить мне раз день вода сахар. Это условие главный. Без это не брать работа. Не брать лечить.
