Наш папа - прокурор

Как бы ни хотелось не думать о нашем прошлом, но оно есть. И это уже не исправить. Благо Юра закрыл на это глаза, и мы не обсуждали тот мой поступок.

И сейчас Рома стоит передо мной. Мы одни. Я люблю другого мужчину, он должен это знать. А все равно из-за прошлого волнуюсь, как бы Юра не обиделся на нас за эту встречу у него за спиной.

– Ты как?

Я напряжена. Надо будет Юре самой сказать, что Рома приезжал. Я не хочу ничего скрывать.

– Нормально. Вот уже две девочки со мной, – также шепотом отвечаю и киваю на кроватки. Так и сжимаю цветы в руках. Неловко ставить их с теми, что дарил Юра.

– А третья?

Рома подходит к кроваткам и рассматривает малышек.

– Она пока в реанимации.

– Может, какие-то лекарства нужны? Говорите, я помогу.

– Хорошо, – я немного расслабляюсь. Вроде бы он на самом деле зашел только в гости. Я зря напрягаюсь. – Хочешь чай, кофе или поесть?

– Я бы поел, заматался сегодня.

– Юрина мама приносила драники. – Ставлю его цветы в вазу, рядом с Юриными. – Там еще остались, могу и тебя покормить.

– Да? Люблю как готовит Ирина Анатольевна, поэтому не откажусь. Своя мать не захотела меня откармливать, хоть у чужой поем.

Рома усмехается, переводит в шутку, но в голосе горечь.

Я разогреваю и ему ужин."

"Что случилось с женщиной, которая заменяла ему мать, он попытался, но у него началась паническая атака. Похожее состояние с тем, что с ним происходит, когда он видит кровь. Я посоветовала ему сходить к психологу, но ему вечно некогда, поэтому больше эту тему я не поднимала.

– Ну как, не жалеешь, что оставила? – Кивает на девочек. Ест.

– Нет, конечно. Спасибо, что тогда отговорил. Генофонд и, правда, ничего.

Рома смеется громко. Я не хочу, чтобы разбудил дочек, но и одергивать его не решаюсь.

– Я знал, что из Юрки хороший папа выйдет, и что он вернет тебя, когда узнает.

– Он думал, что мы с тобой вместе и это его дети, – разговор выруливает на другую тему. Общую для нас.

– Я знаю, мы говорили о тебе.

– Да, – это уже интересно, – и что он сказал?

Рома усмехается, но молчит.

– Все, что надо, он тебе сам скажет. – Я надуваю специально губы. – Ничего плохого не говорил.

Ладно тогда. Я расслабляюсь. Наблюдаю как он ест, аккуратно, не хватает. Выдрессирован в чем, а в чем-то наоборот неконтролируем.

Когда-то мне казалось, что из всех ребят Юра самый сложный. Но это не сложность, а рамки и издержки профессии. Профдеформация, при которой он просто не мог по-другому. А вот у Ромы там что в голове творится, сложно понять. Иногда кажется, что он своей наглостью и прямолинейностью закрывает что-то внутри. Чтобы не видели его слабых сторон. А они есть. И раны, и травмы. И я не уверена, что он вообще кого-то туда впустит.

Но это уже не моя история. И вообще, неправильно это, сидеть тут вдвоем и ужинать, когда мой мужчина один дома.