2
0я смотрела на него, и меня тянуло к нему, но не потому, что мне этого хотелось, просто потому... потому...
Потому – что? Люси хотелось кричать во все горло. Но даже если бы она могла себе это позволить, у нее все равно не хватило бы сил.
– Потому, что там мое место, – тихо закончила Гермиона. На ее лице отразилось такое удивление, будто она только сейчас все это осознала.
Вдруг Люси почувствовала себя как-то странно. Ее мышцы напряглись, и ей до безумия захотелось сжать руки в кулаки. Что она имеет в виду? Зачем она все это говорит? Все талдычили ей, что любовь – это волшебство, нечто дикое и необузданное, нечто, что обрушивается, как ураган.
А сейчас оказывается, что это совсем другое? Что любовь уютна? Тиха и спокойна? Что ее можно называть приятной?
– А как же со звучащей музыкой? – услышала Люси собственный голос, полный сарказма. – С любованием затылком? И пониманием?
Гермиона беспомощно пожала плечами."
"– Не знаю. Но на твоем месте я не стала бы этому доверять.
Люси в отчаянии прикрыла глаза. Она не нуждается в предостережениях Гермионы. Она и сама не доверилась бы таким вещам. Она не из тех, кто заучивает любовные сонеты, и никогда не станет такой. Она другая. И той любви, которая со смехом, уютна и приятна, – такой любви она поверила бы без размышлений.
Господи, ведь это именно то, что она чувствует к мистеру Бриджертону!
И еще слышит музыку...
У Люси от щек отхлынула кровь. Она действительно слышала музыку, когда целовала его. Самую настоящую симфонию, с налетающим ввысь крещендо и дробным тремоло. И даже с тем пульсирующим ритмом, который никто не замечает, пока он не совпадет с биением сердца.
Она парила. Она трепетала. Она чувствовала все то, что Гермиона, по ее рассказам, чувствовала с мистером Эдмондсом, – и все то, что та чувствовала и с Ричардом.
Люси чувствовала все это. Но с одним человеком.
Она любит его. Она любит Грегори Бриджертона. Истина открылась ей совершенно отчетливо – и оказалась жестокой.
– Люси? – неуверенно позвала ее Гермиона. И снова: – Люси?
– Когда свадьба? – спросила Люси довольно резко. Потому что единственное, на что она была способна, – это сменить тему. Она повернулась и впервые за весь разговор прямо посмотрела Гермионе в глаза. – Ты уже начала строить планы? Церемония пройдет в Финчли?
Подробности. Подробности – вот где ее спасение. Так было всегда.
На лице Гермионы появилось озадаченное выражение, потом оно сменилось смущенным. Потом она ответила:
– Я... нет, думаю, она состоится в Феннсуорт-Эбби. Там величественнее. А... а ты уверена, что с тобой все в порядке?
– Абсолютно, – заверила ее Люси. Она уже разговаривает в обычной для себя манере, и это дает надежду на то, что скоро к ней вернется привычное самообладание. – Но ты не сказала когда.
