2
0Неужели никто не чувствует, как все изменилось? Неужели никто не подойдет к ней и, вопросительно посмотрев, не скажет: «Ты выглядишь как-то иначе. А, понятно. Твой брат, должно быть, соблазнил твою ближайшую подругу».
Но никто, естественно, не подходил и не говорил. Случайно поймав свое отражение в зеркале, Люси с удивлением обнаружила, что ни капельки не изменилась. Ну, может, немного усталый вид, немного бледная, но в остальном все та же старушка Люси.
Светло-русые волосы – не белокурые. Серо-голубые глаза – опять же, не голубые. Обычный рот, который не всегда удается удержать на замке, такой же заурядный нос с веснушками.
Она покачала головой. Хватит. Ночь была странной, сейчас у нее странное настроение, и она со своими странностями стоит в центре всеобщего веселья.
Ясно одно: ей надо поспать.
Набегавшись за вечер по дому, Люси сообразила, что гостям отведены западное и южное крыло, и они вряд ли осмелятся проникнуть в северное, где расположены хозяйские апартаменты. Строго говоря, и ей не следует соваться туда. Однако Люси считала, что заслужила на это право после того, что случилось в последние несколько часов.
Добравшись до коридора, ведущего в северное крыло, она обнаружила закрытую дверь. И удивленно заморгала, так как раньше эту дверь здесь не замечала. Она предположила, что обычно Бриджертоны держат ее открытой. И тут ее сердце упало. Естественно, ее закрыли – для чего еще может быть предназначена закрытая дверь, как не для того, чтобы преграждать путь?
Однако ручка повернулась легко. Люси осторожно закрыла дверь за собой и вздохнула с облегчением. Она не вынесла бы, если бы пришлось возвращаться в зал. Ей хотелось забраться в кровать, свернуться калачиком под одеялом, закрыть глаза и заснуть глубоким-глубоким сном.
Перспектива казалась божественной. Если удача будет сопутствовать ей, то Гермиона не вернется – ее мать наверняка настоит на том, чтобы она всю ночь провела в ее комнате."
"Да, перспектива открывается соблазнительная.
В коридоре было тихо и царил полумрак. Примерно через минуту глаза Люси привыкли к сумраку. Коридор не освещался ни фонарями, ни свечами, однако двери в некоторые комнаты были открыты, и оттуда лился бледный лунный свет, вычерчивавший параллелограммы на ковре. Преисполненная какой-то странной решимости, она медленно шла вперед, каждый ее шаг был четко рассчитан и нацелен, как будто она балансировала на тонком канате, протянутом по центру коридора.
Один, два...
Ничего необычного. Она часто считала шаги. А на лестнице – всегда. Она очень удивилась, когда по приезде в школу обнаружила, что другие люди этого не делают.
... три, четыре...
В лунном свете ковровая дорожка выглядела одноцветной, но Люси знала, что большие ромбы – красные, а маленькие – золотые.
