2
0
Трудно было представить неукротимую леди Л Люсинду больной, хотя Грегори и не понимал, почему это трудно. Ведь он практически не знал ее. Ну что там – пару раз побеседовали.
– Надеюсь, ничего серьезного, – сказал он.
– Я тоже надеюсь, – сказала мисс Уотсон, беря тарелку, а потом устремила на него взгляд своих потрясающих зеленых глаз. – Вы ели рыбу?
Грегори посмотрел на треску.
– Сегодня?
– Нет, вчера вечером.
– Кажется. Я обычно ем все.
Она задумчиво надула губки, потом сообщила:
– Я тоже ее ела.
Грегори надеялся услышать пояснения, но мисс Уотсон, судя по всему, давать их не собиралась. Поэтому он продолжал молча стоять, пока она накладывала себе небольшие порции омлета и ветчины. Затем, после секунды размышлений...
«Голодна я или нет? Чем больше я накладываю на тарелку, тем дольше я буду это есть. Здесь. В утренней столовой. С ним».
... она положила себе тост.
«Гм... Да, я действительно голодна».
Грегори дождался, когда она села напротив, и тоже сел. Мисс Уотсон слабо улыбнулась ему – это была даже не улыбка, а едва заметное движение губ, – и принялась за омлет.
– Как вы спали? – осведомился Грегори.
Она вытерла рот салфеткой.
– Очень хорошо, благодарю.
– А я плохо, – сообщил он.
Ладно, если не удалось пробудить ее к жизни светской беседой, попытаемся вызвать у нее удивление. Мисс Уотсон подняла голову.
– Я сожалею.
И опустила голову. И продолжала есть.
– Мне приснился страшный сон, – сказал Грегори. – Настоящий кошмар. Просто ужасный.
Мисс Уотсон взяла нож и отрезала кусочек бекона.
– Я сожалею, – проговорила она, вероятно, не отдавая себе отчета в том, что минуту назад произнесла те же самые слова.
– Не помню, что мне снилось, – не унимался Грегори. Естественно, он все выдумывал. Спал-то он плохо, но кошмар был тут ни при чем. Либо он разговорит ее, либо умрет от перенапряжения. – А вы помните свои сны? – спросил он.
Ее вилка остановилась на полдороге ко рту – и снова возникла эта восхитительная связь сознаний.
«Господи, ну почему он меня об этом спрашивает?» Ну, может, к Господу она не взывала. Ведь для этого требуется чуть больше эмоциональности, чем у нее имеется в резерве.
– Э... нет, – ответила она. – Не помню.
– Серьезно? Как интересно! Я, по прикидкам, запоминаю примерно половину своих снов.
Она кивнула.
«Если я кивну, то избавлю себя от необходимости говорить».
А Грегори, хоть и с трудом, продвигался вперед:
– Мой вчерашний сон был очень ярким. Там был ливень с ураганом. Гремел гром и сверкали молнии. Очень эффектно.
Мисс Уотсон очень медленно повернула голову и посмотрела через плечо.
– Мисс Уотсон?
Она повернулась обратно.
– Я подумала, что мне послышался чей-то голос.
«Я так надеялась, что мне послышался чей-то голос».
