На пути к свадьбе

Люси вдруг подумала о жизни в доме своего дяди-опекуна Роберта Абернети, который исполнял долг по отношению к своим подопечным, но при этом всегда оставался холодным и недружелюбным. Она вспомнила долгие одинокие прогулки, бесконечное чтение книг в одиночестве, одинокие завтраки, обеды и ужины – ведь дядя Роберт никогда не изъявлял желания сесть за стол вместе с ней. Когда он сообщил Люси, что она будет учиться у мисс Мосс, ее первым порывом было броситься ему на шею и закричать от счастья.

Не сделала она этого потому, что вообще ни разу не обнимала его за те семь лет, что он являлся ее опекуном. К тому же в тот момент он сидел за своим письменным столом и сразу сосредоточился на бумагах, лежавших перед ним, тем самым давая Люси понять, что она может идти прочь.

Приехав в школу, она с головой ушла в новую для нее студенческую жизнь. Она наслаждалась каждым мгновением. Радовалась даже тому, что рядом были люди, с которыми можно поговорить.

В первый год обучения в школе ее поселили в одну комнату с Гермионой, и их дружба началась практически мгновенно. К ночи первого дня обе уже покатывались со смеху и болтали без устали, как будто знали друг друга всю жизнь.

Гермиона заставляла ее чувствовать себя... лучше. Не их дружба как таковая, а осознание того, что они подруги. Люси нравилось быть чьей-то близкой подругой. И, конечно, нравилось иметь близкую подругу. Однако больше всего радости ей доставляла мысль, что на свете нашелся человек, который посчитал ее лучшей.

Это добавляло ей уверенности в себе. И ощущения уюта. Все было именно так, как описал мистер Бриджертон, когда рассказывал о своей семье.

Люси знала, что может положиться на Гермиону. И Гермиона то же самое знала про нее. И Люси сомневалась, что в мире существует кто-то еще, о ком она могла бы так сказать.

Люси заставила себя вернуться к настоящему и посмотрела на мистера Бриджертона. Он спокойно стоял и разглядывал ее с вежливым любопытством. Люси почему-то охватила странная уверенность в том, что если бы она рассказала ему обо всем – о Гермионе, о брате Ричарде, о Феннсуорт-Эбби...

Он понял бы. Со стороны могло бы показаться, что вряд ли – ведь он вырос в большой и дружной семье. Что он просто не может знать, что значит быть одиноким, когда не с кем перемолвиться словом. Но по каким-то признакам – вероятно, по его глазам, которые вдруг стали зелеными-зелеными, по его взгляду, который был буквально прикован к ее лицу...

Люси опять сглотнула. Боже, да что с ней такое? Она уже не может закончить собственные мысли!

– Я лишь желаю Гермионе счастья, – с трудом выговорила она. – Надеюсь, вы понимаете это.

Мистер Бриджертон кивнул и устремил взгляд туда, где сидели остальные участники пикника.

– Давайте присоединимся к ним, – предложил он и печально улыбнулся.