2
0)
Шестой ребенок застиг его врасплох. Он ненадолго выскочил из дома, чтобы навестить приятеля, а к его возвращению Люси, веселая и бодрая, уже сидела с ребенком на руках.
Люси часто вспоминала о том случае, поэтому он позаботился о том, чтобы к появлению номера седьмого быть дома. Он действительно был дома – не будут же осуждать его за то, что он в полночь покинул свой пост у двери в поисках чего-нибудь съестного.
На седьмом Грегори стал подумывать о том, что пора бы остановиться. Семь – идеальное число детей, к тому же, как он однажды сказал Люси, он уже забыл, как она выглядит без живота.
«Для тебя это достаточное основание, чтобы снова обеспечить меня животом», – дерзко заявила ему Люси.
Он не мог с этим поспорить, поэтому просто поцеловал ее в лоб и отправился в гости к Гиацинте, где изложил свои доводы в пользу того, что семь – это идеальное число детей. (Гиацинта восприняла его рассуждения абсолютно серьезно.)
Однако вскоре, через полгода после седьмого, Люси сонно сообщила ему, что ждет еще одного ребенка.
«Хватит, – заявил он. – У нас едва хватает денег на тех, что уже имеются». (Это было ложью. У Люси оказалось чрезвычайно богатое приданое, а Грегори через какое-то время обнаружил в себе деловую хватку и проницательность, столь необходимые для помещения капитала.)
И все же восьмерых достаточно.
Он вовсе не желал сократить их с Люси ночную активность, просто существовали и другие дела, которыми должен заниматься мужчина – которыми, если быть честным, ему уже давным-давно следовало бы заняться.
Поэтому, будучи уверенным, что этот ребенок окажется последним, он решил выяснить, из-за чего весь сыр-бор, и несмотря на бурные возражения пришедшей в ужас повитухи, во время родов оставался рядом с Люси (возле ее плеча, естественно).
– Она у нас уже знаток, – проговорил врач, заглядывая под простыню. – Честно говоря, мои услуги практически не требуются.
Грегори посмотрел на Люси. Она захватила с собой вышивание.
– Действительно, с каждым разом все легче и легче. – Она пожала плечами.
Когда наступили схватки, Люси, естественно, отложила в сторону рукоделие, издала протяжный стон и...
Фью-ю-ють!
Грегори ошеломленно хлопал глазами, глядя на вопящего младенца, мятого и красного.
– Да-а, я ожидал, что будет тяжелее.
Люси бросила на него раздраженный взгляд.
– Если бы ты присутствовал в первый раз, ты бы... О-о-ох!
Грегори встревоженно склонился к ней.
– В чем дело?
– Не знаю, – ответила Люси, и в ее глазах появился панический ужас. – Но что-то не так.
– Вот, сейчас, – проговорила повитуха, – еще чуть-чуть...
– Я знаю, что должна чувствовать, – резко выдыхая, сказала Люси. – Но сейчас все по-другому.
