На пути к свадьбе

Разве не она говорила Гермионе, что та должна выйти за того мужчину, которого одобрят ее родители?

Разве не она говорила Грегори, что не желает неистовой, всепоглощающей любви? Что она – человек совсем другого сорта?

Да, она не из таких. Совсем. Когда гувернантка карандашом делала для нее рисунок для раскрашивания, она всегда зарисовывала между линиями и не выходила за их пределы.

– Вряд ли я осилю такое, – прошептала Люси.

Гиацинта смотрела на нее мучительно долго, прежде чем снова взялась за шитье.

– Значит, я неверно оценила вас, – тихо сказала она.

Эти слова хлестнули Люси, как пощечина.

Но губы ее отказывались говорить. И ей не хотелось выслушивать ответ.

А Гиацинта уже вернулась к своему обычному состоянию. Она раздраженно посмотрела на Люси и потребовала:

– Хватит дергаться!

– Простите, – пробормотала Люси. И подумала: «Опять я это сказала. Я ужасно предсказуема, традиционна и абсолютно лишена воображения».

– Вы снова дергаетесь.

– Простите.

Гиацинта уколола ее иголкой.

– И все равно вы дергаетесь.

– Не дергаюсь! – закричала Люси.

Гиацинта улыбнулась ей.

– Вот так-то лучше.

Люси мрачно посмотрела на нее.

– Надеюсь, я не истеку кровью.

– Если и истечете, – ответила Гиацинта, вставая, – это будет только ваша вина.

На лице Гиацинты играла удовлетворенная улыбка.

– Вот, – объявила она, рукой указывая на результат своих усилий. – Конечно, не так красиво, но для сегодняшнего вечера сойдет.

Люси встала на колени, чтобы осмотреть подол. Гиацинта оказалась слишком щедрой в похвале самой себе. Шов был сделан не очень аккуратно.

– У меня никогда не было способностей к шитью, – беспечно пожав плечами, пояснила Гиацинта.

Подавив желание распороть шов и зашить его самой, Люси встала.

– Нужно было предупредить меня об этом, – буркнула она.

Губы Гиацинты медленно растянулись в лукавой улыбке.

– Подумать только! – воскликнула она. – А у вас вдруг выросли колючки.

В следующее мгновение Люси шокировала самое себя, заявив:

– А вы говорили обидные вещи.

– Возможно, – согласилась Гиацинта с таким видом, будто это было ей совсем безразлично. И озадаченно посмотрела на дверь. – Пора бы ему быть здесь.

Сердце Люси странно дрогнуло.

– Вы все еще хотите помогать мне? – шепотом спросила она.

Гиацинта повернулась к ней.

– Я надеюсь, – ответила она, окидывая Люси холодным взглядом, – что вы неправильно оценивали себя.

Грегори уже опаздывал на десять минут к назначенному сроку. И он ничего не мог с этим поделать: после танца с одной барышней стало очевидно, что он обязан проявить любезность еще полудюжине других. И хотя ему с трудом удавалось следить за сутью светских бесед, которые он должен был вести, он не очень расстраивался из-за отсрочки.