Мы - ошибка

— Отлично, встречаемся на старом месте?

— Да.

— Может, дашь свой телефон, чтобы не потерять тебя в этом лабиринте?

Голубые глаза искренне смотрят в мои и я не вижу препятствий, чтобы отказать.

— Конечно, — диктую ему номер, по которому он тут же мне перезванивает, оставляя в памяти моего телефона способ найти его.

— Запишу тебя как Шерлок."

"— Тогда я запишу тебя, — он поднимает глаза к потолку, — как Страна Чудес. Закашливаюсь, бросая мимолетный взгляд на Марка. Уголки его губ приподнимают его родинку на щеке на пару миллиметров вверх.

— Только не так. — Перевожу взгляд на Артура.

 — Давай лучше — Гаечка, — говорю отчетливо, чтобы услышал тот, кому слишком смешно.

Шерлок приподнимает бровь, не находя связи между Алисой, Кэрроллом и Гаечкой.

— Меня так звали на старой работе, — быстро поясняю, чтобы облегчить ему задачу.

— Хорошо, Гаечка.

Я улыбаюсь сама себе и бросаю еще один взгляд на Никифорова. Теперь, видя, как четко его скулы выделяются на щеках, а родинка на привычном месте, становится хорошо. Мне нравится Артур и нравится предоставить ему место в линейке потенциальных бойфрендов.

14

Свидание в одиннадцать предательски сорвалось, когда Артур скинул сообщение, что в десять их отправляют на какое-то производство.

Мое короткое “Жаль” обернулось мне в итоге дополнительной тридцатиминутной отработкой после работы. Телефонами же пользоваться нельзя! Ко всему прочему, я должна была нарисовать диаграмму и представить завтра презентацию по своей работе. Как будто на словах будет не так понятно.

Все расходятся, оставляя нас с Марком наедине. Моя истерика на прошлой неделе все еще жила в воспоминаниях, но отношение к ней изменилось. Сейчас я не хотела фантазировать и представлять, чем могло бы это закончиться, если бы я не сказала, что правильным было бы ему уйти.

Приняла тот факт, что все действительно закончилось. И желание копаться в прошлом — искать виноватых и причины чьих-то поступков, — бесконечно приближалось к нулю. Зачем биться в закрытые двери, если можно найти другие.

Оказывается, мы все-таки можем находиться вместе, в одном помещении, наедине. Хотя и сложно сосредоточиться на работе. Мои мысли разгуливают, где угодно, только не там, где должны. Дома, без его присутствия, я сделала бы гораздо больше.

Давно бы нарисовала эти диаграммы.

Да, я могла бы встать сейчас и уйти. Никифоров ничего бы мне не сделал. То ли из-за жалости, то ли из-за своих принципов. Но каким-то внутренним чутьем я понимала, что это все не просто так, но и спрашивать о его мотивах — это будет очередное унижение для себя. Поэтому сейчас я готова была сидеть тут и работать. Показать, что меня это не задевает. Я никогда не боялась работать. А в этом офисе можно даже жить, а не то что работать сверхурочно.