11
0— Я вызвала такси, машина будет через три минуты.
— Но зачем же, Анастасия? — Климанов, кажется, обиделся и расстроился. — Я отвезу вас.
— Нет, спасибо. Оставлю вас с Петром один на один. Надеюсь, вы воспользуетесь случаем объяснить ему, что самодеятельность бывает хороша только на клубной сцене. И то не всегда. А еще, что старшие — не всегда ветошь и выжившие из ума маразматики, иногда мы говорим правильные вещи и даем умные советы.
— Вы сердитесь? — тихо и печально спросил Владимир Юрьевич.
— Да. Я сержусь. Я злюсь. Поезжайте. Надеюсь, что завтра к десяти утра я приду в себя и смогу не убить вашего протеже.
Она говорила так, словно Петра рядом не было. Но ведь он был, стоял, гордо выпрямив спину и вздернув подбородок. Уверен, что поступил правильно. На Настю, однако, при этом не смотрел. То ли выражал активное несогласие с ней, то ли засомневался в собственной правоте…
— Нет уж, — решительно возразил писатель. — Мы дождемся, когда приедет ваше такси, посадим вас. И я расплачусь с водителем заранее. Я настаиваю.
— Хорошо, — согласилась Настя. — Стойте. Платите. И раз уж вы все равно не уезжаете, скажите в двух словах: сколько с вас поимели за освобождение пленного?
Климанов улыбнулся.
— А нисколько.
— Неужели просто так отпустили и согласились не составлять протокол?
— Я их убедил. Не стану никого выгораживать, денег они действительно хотели.
— Сколько?
Владимир Юрьевич назвал сумму. Она выглядела не запредельно. Даже, можно сказать, приемлемо. Эх, мельчает народ…
— А почему вы не заплатили? — с любопытством спросила она. — У вас в кошельке наверняка такие деньги водятся.
— Из принципа. Хотел проверить, смогу ли их уговорить.
— Секретом не поделитесь?
— Никакого секрета нет. Просто нужно не лениться искать аргументы, и они обязательно найдутся рано или поздно. Впрочем, я это вам уже сегодня говорил.
Подъехало такси, Настя открыла дверь, посмотрела на Петра, который теперь стоял, повернувшись к ней спиной и уткнувшись в свой телефон. «Обиделся, — равнодушно подумала она. — Думал, из него будут делать героя, пострадавшего от несправедливости властей и с честью вышедшего из неравного боя. А его тычут носом в какашки, как нашкодившего щенка».
— Ваш протеже, как я вижу, сильно занят чем-то важным, — сказала она Климанову. — Так вы передайте ему, будьте так любезны, что утром я жду его в десять часов для продолжения занятий.
Владимир Юрьевич покачал головой и усмехнулся:
— Ну и характер у вас, Анастасия! И как с вами супруг уживается?
— Отлично уживается. Долго и счастливо. Всего доброго, спокойной ночи.
Да уж, от ночи уже мало что осталось, скоро светать начнет. Да и спокойной ее назвать никак нельзя.
