12
0
– Ой! Идиотка!
– Отвянь!
– Немедленно верни в банк всю сумму!
– От…!
– Ира! Послушай меня!
– Чего?
– Только не ори!
– Это ты вопишь!
– Может, ты не так все поняла. Тебе сделают уколы?
– Ага.
– Куда?
– В тело!
– В какое место? В лицо?
– Нет, в вену.
– Сколько инъекций?
– Две. Одну сейчас, вторую через месяц.
– Дальше?
– А что дальше?
– Вот я и спрашиваю: что дальше?
– Законсервируюсь внешне. Время пойдет, а я стареть буду намного медленнее, чем ты. Морщин мало появится, волосы не поредеют, задница не расплывется. В шестьдесят ты будешь Бабой-ягой, а я на сорок лет стану выглядеть.
– Ирка, – простонала подружка, – вдумайся в свои слова. Сейчас ты заплатишь триста тысяч, которых у тебя нет.
– Есть! В сумке лежат.
– Они банковские. Как возвращать их собралась? Тебе вечно денег на пожрать перед зарплатой не хватает! Ко мне обедать бегаешь.
– Вот ты какая, оказывается! Ну и подавись своим гнилым картофельным пюре. Все! Больше никогда не зайду, не позвоню!
– Ир! Послушай…
– Пошла на …! – завопила блондинка, сидевшая по левую руку от моей соседки."
"Потом она вскочила и пошла в другой конец вагона.
– Эй! Эмилия Федоровна! Верните мой розовый свитер! Взяли еще в январе и не отдали! Небось заносили до дыр. У меня ни денег, ни ума нет? У вас, Эмилия Федоровна, и того и другого навалом. Зачем у нищей Иры кашемировый пуловер с…?!
Произнеся гневную тираду, Ирина встала у самой дальней двери и повернулась к ней лицом. Народ в салоне сидел в наушниках, все уткнулись кто в телефон, кто в планшетник. Я подавила вздох. Во времена моего детства, если в метро кто-то затевал ссору, повышал голос на спутника, все пассажиры отрывались от газет-книг и хором объясняли скандалисту, что он не прав.
Соседка повернулась ко мне.
– Слышали, да?
Я не собиралась вступать в бессмысленную беседу.
– Нет. Извините, я сплю.
Но Эмилию не остановило мое равнодушие.
– Моя подруга нашла врача, который ей за триста тысяч сделает уколы красоты. Представляете?! Цена жуть.
Я демонстративно зевнула.
– Да, омолаживание дорогое удовольствие.
– Вы не понимаете, – покраснела Эмилия, – ей пообещали, что сейчас никаких изменений не произойдет. Но она «заморозится» и в шестьдесят будет выглядеть на сорок. Ирке тридцать четыре. Значит, долго ей придется ждать результата. Если на седьмом десятке она станет сморщенной обезьяной, то кому прикажете морду бить за обман? Врач, если будет еще жив, к тому времени адрес и телефон поменяет. Кидалово-надувалово. Ирка, дура, кредит взяла.
Поезд прибыл на станцию, я вскочила.
– Простите, мне надо выходить.
