Моя навсегда

Но чтобы ты и мой сын! Да как ты могла – со мной и с ним? Господи, должны же быть хоть какие-то представления о порядочности!

– А что мне было делать? – спросила я, одновременно приоткрывая дверь ногой. – Я хотела уйти, но разве бы ты отпустил меня?

– Значит, ты признаешься?

– В чем? В том, что ты почти сломал мне руку в день свадьбы? Что я любила тебя, а ты избивал меня, когда считал, что я тебя «довела»?

– В том, что ты любишь моего сына. Почему бы тебе не признаться в этом?

– Да! Я! Люблю! Твоего! Сына! Митю! – крикнула я. – Всегда любила и всегда буду любить!

Я видела, как мой муж бросился – почти прыгнул на меня, и успела среагировать буквально за секунду до контакта.

Бросилась во двор, побежала по участку с уже отошедшей клубникой, с тяжелыми от ягод кустами смородины, перепрыгнула через смородину. Я закричала:

– Помогите! Помогите, убивают! – и увидела, как в одном из домиков в окошке загорелся свет.

Дмитрий нагнал меня, его рука скользнула по моему плечу. Я завизжала и ускорилась. Перемахнула через водопроводную трубу и услышала шум за спиной. Я не стала оборачиваться, только понадеялась, что Дмитрий споткнулся о трубу и упал.

Это дало бы мне время – я хотела добежать до леса. Глупая девочка Соня. Я думала, что в лесу легче спрятаться. Я забыла, что в лесу легче спрятать и тело. Помню, как он догнал меня и опрокинул на землю. Помню его бешеные глаза и мою мысль о бескрайнем, безмятежном и прекрасном небе.

– Я никогда тебя не отпущу, Софи. Ты – моя навсегда, – говорил он, а его пальцы смыкались на моей шее.

Я улетала, угасала, цепляясь взглядом за пустоту. Потом потеряла сознание. Все, что имеет начало, имеет и конец.

В тот вечер я должна была умереть, расплата за глупость, за молчание, за попытки списать все с рук.

Меня оживил поцелуй. Все, как в сказке, только куда страшнее.

Прекрасный Принц делает Спящей Красавице искусственное дыхание, пытаясь привести в чувство. Принцесса лежит без чувств, но потом все же делает резкий вдох и заходится в приступе дикого кашля с кровью. У принца разодрана щека, а кулаки разбиты в кровь. Чудовище повержено, но по-прежнему опасно, его руки связаны толстовкой. Чудовище изрыгает проклятия, его лицо – сплошной синяк.

Я задыхаюсь, и принц помогает мне сесть, опершись спиной о дерево. Становится чуть легче.

– Митя, Митя, господи!

Я шептала и кашляла, горло болело и саднило, и что-то неправильное, какой-то комок мешал глотать.

– Тише, Соня, тише, тише, девочка, «Скорая» уже едет, подожди. Молчи, не говори ничего, просто дыши, Соня. Дыши.

– Ты вернулся. – Я попыталась улыбнуться, но это получилось плохо.

– Я вернулся, – кивнул Митя и погладил меня по волосам. Его пальцы были разбиты в кровь.