4
0
– А погромче, – он раскрывает меня, по чуть-чуть совсем, невыносимо готовиться, бояться рывка, он мучение тянет, я выкрикиваю:
– Да хочу!
И в одну секунду захлёбываюсь воздухом, словно из самолёта без парашюта выпала, в меня на огромной скорости что-то врезалось, и внутри застряло.
– Бл*ть, – голос Сергея полон испуга. – Черт. Подожди, – чувствую его пальцы на лице, он хочет галстук с меня сорвать, и верчу головой, запоздало доходит боль, остро, в каждой клеточке отдается.
– Тише, тише, – он шепчет, поглаживает мои разведенные бедра, между которых так резко ввинтился. – Я не знал. Потерпи, сейчас пройдёт.
Кусаю губы, повязка на глазах мокрая от слез.
Кажется, что потрясений сильнее этого в моей жизни не было. И меня тут же, следом, накрывает ещё одной неожиданностью.
Совсем рядом, возле моего уха, звучит голос. Бархатный, чуть севший.
– Серый, слезь. Дай я ее успокою.
Глава 8. Сергей
Она сладкая, моя безымянная малышка. И чуть терпкая, с привкусом текилы.
Настоящее лакомство, не оторваться.
Но член пульсирует, болит даже, так в нее хочет. Вбиться одним махом, вырывая всхлипы наслаждения, натянуть на себя, и брать всю ночь.
Чтобы она на всю жизнь ее запомнила.
И чтобы Яр запомнил, что она сама выбрала меня. Не его!
– Хочешь меня?
Скольжу своим патроном по скользким от желания складочкам, надавливаю на клитор так, что девочка губы кусает.
Хочет.
И я хочу.
С намеком смотрю на потемневшее лицо Яра, взглядом говоря: я победил, пошел вон! Но он не уходит.
Жадно впитывает всю ее – ту, что подо мной извивается. Облизывает губы, лаская глазами ее набухшие соски: розово-коричневые, манящие, созданные для моих губ.
Ну, пусть смотрит. Жаль, меня надолго не хватит – я уже на пределе, но ночь длинная.
Наша ночь.
Резкий рывок, и я в ней полностью, и без остатка, и… какого хрена?
Девственница?
Замираю в ней – в дрожащей, сжавшейся от испуга крошке, стараюсь не причинять ей новой боли. Глажу, сжимаю, массирую разведенные бедра, шепчу какие-то глупости, сам не понимая: как это возможно, что я у нее первый?
И от этого знания, что до меня не было никого, стоит еще крепче. В моей голове взрыв кратный большому, с которого человечество и зародилось, на ее глазах повязка, под которой слезы боли, но девочка не отталкивает меня. Зато так сильно и сладко сжимает член, что я не в силах и сам отстраниться.
– Серый, слезь. Дай я ее успокою.
– Проваливай! – огрызаюсь я, задыхаясь от того, что сдерживаться приходится. – К себе иди.
Моя девочка пугается еще сильнее, медленно протягивает пальцы к повязке, но Яр ловит ее ладошку, и целует. И на кровать ложится рядом, стараясь на меня не смотреть.
Лишь на нее: на дрожащие от обиды губы, на покрасневшие щечки. Любуется ею, как произведением искусства античности.
