Мой личный ад

Хелл больше любила легкий лиричный московский фолк, который пела Стейна, но и питерские неофолкеры очень ей нравились. Сам он в музыке предпочитал именно Питер. Но только в музыке.

Танцпол перед сценой стремительно заполнялся народом и уже через пару куплетов народ пел вместе с солисткой и танцевал от души. Неудивительно, ведь были только свои.

— Смотри на Ганса, — крикнула Хелл, указывая пальцем в толпу, где «бармен» зажигал, лихо отплясывая.

— Он всегда так делает, — улыбнулся Бен, положив руки ей на талию, чуть покачиваясь в унисон. — Я рад, что тебе нравится.

В ответ Хелл лишь откинулась, вжимаясь в него спиной.

После первой песни солистка произнесла обычные приветственные слова, поздравляя всех собравшихся с возвращением, приглашая петь и танцевать, забыв обо всем, кроме музыки. Народ загудел, поддерживая.

Бен и Хелл стояли у бара, не желая вливаться в общее безудержное веселье. У них был свой маленький праздник, который не хотелось делить с остальными. Слушая музыку, подпевая словам, они растворялись в теплой близости, почти осязаемом кайфе. Хелл потягивала Гиннесс из стакана, Бен воду из бутылки. Сегодня ему не хотелось пить, и этим он был обязан присутствию Хелл. Хоть в чем-то она помогала ему прочувствовать посвящение правильно.

Где-то в середине концерта к ним снова подошел Ганс. Немного встревоженный. Он кивнул Бену, прося отойти в сторону:

— Кеннет, — только и проговорил парень, — прямо за твоей спиной. Только что пришел. Заметил вас.

— Уведи Хелл танцевать, — отрывисто скомандовал Бен.

Ганс тут же схватил Валькирию за руку, утягивая на танцпол. Хелл вопросительно взглянула на Бена, но в глазах у нее уже зажегся огонь."

"— Иди, развлекайся. Мне сегодня не до танцев, — отпустил он ее, стараясь не подавать виду.

Хелл кивнула, позволяя Гансу увести себя в гущу танцующих. Бен на всякий случай старался не упускать из вида коротенькое платьишко и стройные ноги. Он улыбался, наблюдая, как Ганс ввёл ее в круг-хоровод, и Хелл, смеясь, закружилась в лихой пляске вместе со всеми. Она схватывала ритм и движения, двигаясь одновременно, копируя общее и сохраняя что-то свое в танце. Ее покачивающаяся в такт попка и поднятые вверх руки, летящий вихрь волос и счастливая улыбка приковывали взгляд. Со стороны, наверное, он выглядел идиотом, который таращился на нимфу, ангела. И улыбался, как дурак.

— Бенедикт, — вырвал его из сладкого созерцательного транса ненавистный голос.

— Кеннет, — обернулся к нему Бен.

Несколько секунд стандартного обмена взглядами, в которых тонна обещания прикончить друг друга при удобном случае.

— Слышал о твоем посвящении. Поздравляю.

— Благодарю.