Мой личный ад

— Когда уже меня выпишут? Сил нет больше тут валяться.

— Так лучше, Гриш. Не гони коней, — как всегда отвечала ему Валькирия.

С одной стороны, она очень его понимала, и сама с нетерпением ждала дня выписки. Но липкий страх за его жизнь, хоть и отступил, но не покинул сердца, и Оля полагала, что теперь лучше перебдеть. Она все еще очень плохо спала, проводя ночи, обнимая Гришу, глядя на его расслабленное лицо, каждую минуту прислушиваясь к ровному дыханию. Дышит — жив.

— Что вообще со мной было? Простудился что ли? Грипп? — в очередной раз спросил он.

— Типа того, — уклонилась Оля, накрывая его губы поцелуем, чтобы отвлечь от допроса.

Ей это, конечно, удалось. Гриша тут же забыл обо всем, кроме ее сладкого рта, нежных объятий, легкого запаха геля для душа, смешанного с ее собственным ароматом.

— Так хочу тебя, — шептал он между поцелуями, нагло проталкивая руку за борт халата.

— Гриииш, — застонала Оля в жалком подобии протеста, но даже не думала препятствовать его ласкам. — А если кто войдет?

— Вот поэтому я и хочу слинять отсюда. То Наташа со своими осмотрами, то Эрик весь из себя обеспокоенный моим состоянием… проходной двор, — ругался Гришка, водя губами по ее шее, наглаживая грудь под халатом. — А я уже с ума схожу. Не знал, то ли в душ за тобой идти, то ли подрочить… Безумно хочу тебя в душе. Прижать к стене… и чтобы ты кричала…

— Господи, Гриш, какой секс в душе? Ты сам на ногах еле стоишь, — не сдержала тихого смеха Князева.

— Ну вот поэтому я и думал о дрочке. И, блин, даже на нее сил не было.

— А сейчас-то вроде вернулись? — мурлыкала Оля.

— Да, получше уже, — подтвердил Птицын, залезая второй рукой под одеяло.

— Гриш, — почти взвизгнула она, чувствуя, как его пальцы коснулись ее между ног.

— Тихо-тихо, — зашипел он, ругаясь. — Оль, какого хрена ты без белья?

— Постирала трусики. Они у меня одни, — объяснила она, дрожа от его прикосновений.

— Хм… пожалуй, это даже хорошо.

Гриша продолжал целовать ее, поглаживать, исследовать и дразнить.

Оля тихо постанывала, не смея оттолкнуть его, купаясь в удовольствии, но все же вспомнила, что Гришка начал все это из-за собственной нужды. Она тоже запустила руку под одеяло, желая взаимного удовлетворения, но Гриша перехватил ее ладонь.

— Сначала ты, — объяснил он.

— Но… — запротестовала было девушка.

— Нет, нет, Оль. Пожалуйста. Ты…

Она лишь протяжно застонала, абсолютно обезоруженная. Гриша надавил чуть сильнее, и этого хватило, чтобы ее начала бить мелкая дрожь. Он ловил ртом стоны, которые она не в состоянии была проглотить, и обнимал так крепко, как мог, смакуя вибрацию ее тела от яркой разрядки.

— Спасибо, любимая, — проговорил он ей в губы, улыбаясь.

— Ага, обращайся, если что. Всегда пожалуйста, — не сдержала Оля хихиканья.