5
0Когда сидели в домашнем кругу, перемен было мало — три-четыре за обед, а если кто-то был приглашен, то тут уж минимум пять, чтобы не обидеть гостя скудностью стола. Тихо сновали лакеи из буфетной в столовую и обратно, стараясь двигаться почти беззвучно под присмотром Ивана Фомича, не звякнуть лишний раз приборами, аккуратно подать перемены."
"После обеда наступало время отдыха. Михаил Львович особенно любил эти часы, оттого даже дворня стихала на это время, откладывала дела в сторону, если не особо срочные были. Анна с Полин либо читали, либо уходили на прогулку в парк, а то и далее — по лесным дорожкам, иногда заходя в земли соседнего Святогорского. Границы были совсем не видны глазу, оттого и определить, где закончился лес Шепелевых, и начался лес графини, было трудно. Михаил Львович все порывался поставить грани на стволах деревьев, да лесник был ленив, и так все и осталось без изменений.
Вечерами снова собирались вместе, но уже не в столовой, а в малой гостиной или в салоне после чая — если не ждали никого к ужину, то вместо плотной трапезы обычно пили чай с «заедками» — пышной сдобой, пирогами с различными начинками, вареньем. Вера Александровна садилась за неизменный пасьянс, девушки у клавикордов или за работой, Михаил Львович с умилением во взоре наблюдал за своим «цветником», как он любил называть своих домашних. Часто Шепелев просил принести ему ломберный столик или шахматы из слоновой кости, подаренные на юбилей пару лет назад от дворянства уезда, играл с дочерью, проигрываясь той в пух и прах.
— Вы такой наивный, папенька, — смеялась Анна, целуя после очередного проигрыша Михаила Львовича. — Вас так легко обмануть лицом…
— Хотя бы раз позволила бы отцу выиграть, — шутливо корила ее мадам Элиза, поднимая глаза от рукоделия. Но Анна только качала головой, не соглашаясь с ней.
— Я не могу проиграть, мадам. Только не я!
Спустя несколько часов после того, как спускалась темнота на окрестности, расходились на ночной сон, если не принимали гостей. Расцеловывались тут же в салоне, желали друг другу покойной ночи, расходились по покоям. Последним по обычаю обходил весь дом Иван Фомич, лично проверяя, погашен ли огонь, заперты ли двери входные, а кое-где и ставни. После тишину нарушить могли только перекрикивания сторожей, стук их доски, лай собак да тихий смех из комнат Анны, ведь девицы часто устраивались вместе на ее широкой постели и долго перешептывались, не желая так рано уходить на ночной сон.
Анне часто казалось, что так же засыпает и имение Шепелевых с Рождества до начала лета, когда сплошным чередом идут праздники по случаю именин окрест — Шепелевы, Павлишины, Муромцевы, а потом и Иванов день с его неизменными ночными гуляниями, Троица.
