12
0А коли нет любви, то и разницы нет, за кого по нужде идти… Единственный, кто мог бы встать против, перед которым я слаб из-за ее расположения к нему — далеко, за сотни верст отсель. И коли нет его, нет ни известия, ни связи, ни нити, которую не разорвать… Быть может, перед ним и отступил бы, зная, что она к нему расположена, а так…
— Ты говоришь… о поляке? — и Софи даже дыхание затаила в ожидании ответа брата. А тот только долго смотрел в ее глаза, будто пытаясь угадать по лицу, что известно сестре, и только после кивнул слабо. И она закусила губу, удерживая слова, что едва не сорвались у нее с языка.
Она не хотела думать о том, достойна ли Анна той любви брата, которую Софи угадывала в каждом слове сейчас, в его глазах и в его голосе. Должно быть, достойна, раз он выбрал ее в свои жены и до сих пор не отказался от этого намерения, невзирая на многие препоны. И даже невзирая на неясность отношения к нему самой Анны.
Он любил ее. Она была ему нужна. И Софи промолчала, а потом раздвинула губы в несмелой улыбке. Подбежала к брату и поцеловала его в лоб дрожащими губами, стараясь не думать о том грехе, что совершила в эти дни. А он старался не думать о том, каким подлецом ему, возможно, придется стать если Анна все же откажет ему…
— Помоги тебе Бог, Andre, мой милый, — прошептала Софи и подумала невольно: «Помоги Бог всем нам, живущим под этим небом на землях Милорадово… ибо без помощи твоей, Господи… без помощи…!»
Глава 45
— Lilas, ma chere, [641] — мадам Элиза показала рукой на атласное платье, которое лежало сред прочих на кровати Анны. — Вполне неплох выбор для бала. А поверх чехол из газа… вон тот с крупной вышивкой по подолу. И к нему будет хорош веер, что ты выбрала."
"Анна с легким щелчком сложила веер из крупных белоснежных перьев, который когда-то привез в подарок брат из Петербурга, куда ездил по вызову императора его генерал. Она превосходно разбиралась в интонациях и мимике лица, приучилась за эти годы игры, которую вела с окружающими ее на балах, раутах, прогулках, светских визитах. Но более всех она научилась читать настроения тех, кто был подле нее чаще остальных. Вот и ныне без особого труда разгадала, что мадам Элиза не совсем довольна.
— Вам не по нраву платье? — легкий вопрос, который прояснил бы для нее многое ныне. Мадам Элизе могло не понравиться, что Глаша по распоряжению Анны сняла все кружево с сиреневого атласного платья, убрала всю лишнюю отделку для того, чтобы платье казалось новым. Оттого вырез стал выглядеть еще глубже, а плечи были почти обнажены — довольно смелый наряд для девицы. Хотя, пожала плечами Анна, разве ж девица она в ее-то годы? Скоро и до «кандидатки» [642] недалеко. А в этом возрасте уже глупо носить только белый цвет на выход, совсем не по годам.
