12
0
— Боюсь, что это не представляется возможным, — прошептала Анна чуть резче, быть может, чем хотелось бы. И Софи не могла не кивнуть в ответ на это, подтверждая ее слова.
— Je sais… [640], - сама не понимая, какую бурю вызвала в душе своей собеседницы этими словами. А ведь она действительно знала! И это знание снова вызвало в ней волну стыда, обжегшего щеки и уши, сожаления и боли.
— Анна Михайловна помогла мне подобрать прическу и платье, — проговорила Софи, внимательно подмечая каждую тень, что могла мелькнуть на лице брата при упоминании этого имени. — Ты же знаешь, она в том ведает поболее меня. И ныне, на прогулке, была диво как хороша. Великолепна! Ты недаром называл ее богиней, mon chere! Она ныне царила, покоряла… властвовала над умами и сердцами. Мне бы хотя бы частичку ее очарования! Хотя… это такая ноша, — она не стала пояснять, что красота — предмет зависти многих, и эта зависть ныне была весьма ощутима Софи, сидящей подле своей новой подруги во время трапезы на лугу. И утомляет, вестимо, нещадно. У самой Софи от внимания, которое было вокруг них тогда, даже голова разболелась. Нет, быть красивой и в центре такого поклонения ей определенно не понравилось бы!
— Я рад, что ты стала с ней так близка, — ответил ей Андрей, и Софи вдруг снова вспомнила о том, зачем пришла сюда, ускользнув от ока матери и от скучной беседы со старым отставным генералом, что был им соседом по уезду. — И рад, что она пришлась тебе по нраву.
— Andre, я должна сказать тебе…, - Софи вдруг решительно шагнула в его сторону, и он даже поднял руку, останавливая ее. Оборвал ее на полуслове резким «Нет!», словно хлестнул кнутом. И она замерла, удивленная этим тоном, застыла на миг, цепляясь в шаль, что едва не уронила с плеч.
— Нет, Софи, — уже мягче повторил он, видя испуг, промелькнувший на ее лице. — Дозволь мне первому сказать, а после сама реши, стоит ли мне знать то, что ты покамест хранишь при себе. Софи, ma chere, я намерен повести Анну Михайловну к венцу. И намерен сделать это еще до Петрова поста этим летом.
— Maman хватит удар при этой вести, — проговорила Софи медленно, пытаясь понять, как ей следует поступить ныне. — O, mon Dieu, Andre… Коли ты так расположен к ней, коли того требует твое сердце, то разве могу я быть против твоего решения? Я приму ее с распростертыми объятиями и отрину все обиды. Но ведь Анна Михайловна… она ведь не ответит тебе согласием, mon cher. Давеча сама сказала мне, что брак меж вами невозможен…
— Я знаю, отчего были те слова. Что причина им — знаю, — отрезал Андрей, и Софи заметила, как ожесточились слегка черты его лица при этом. — На это скажу так — нет любви в том, что стоит препоной. Нет желания, я уверен в том.
