Мой ангел злой, моя любовь…

Жаль, что не Катиш привлекла Адама Романовича… но уж что сложилось!

— Я понимаю, как вам не по душе ныне слышать это, — губы даже чуть дрогнули, когда Вера Александровна раздвинула их в сочувствующую улыбку. — Верно, очарование Аннетт сызнова сыграло роль… Уже готова венчальная грамота, Андрей Павлович. Что тут про оглашение говорить? Я полагала, вы знаете о том. Надобно быть слепым, чтобы…

— Не будет ли Анна Михайловна удивлена, когда я принесу ей свои поздравления в связи с предстоящим замужеством? — она видела, что он не верит. Читала в его глазах. Еще был шанс все поворотить вспять, сказать, что грамота-то готова, да только согласия Анны никто и спрашивал — деньги и связи решают многое. Да ведь сама Анна так была расположена к князю! Так смела в отношении его! Приняла его как жениха, позволив надеяться…"

"— Неужели вы думаете, что я могу…? Без позволения собственной племянницы? — возмущенно воскликнула Вера Александровна и тут же подала знак Андрею замолчать, не говорить ни слова на эту тему в присутствии Катиш, шагнувшей через порог комнаты. Надежды, что он будет молчать при ее дочери, оправдались. Она боялась, что придется при себе держать Катиш долго, полагая, что Андрей непременно захочет довести тот разговор до конца, но на ее удивление, спустя четверть часа тот засобирался, ссылаясь, что предстоит долгая дорога в имение. Что ж, тем лучше! Дело уже было сделано. Второго обмана Оленин не простит определенно Анне. Недаром в его глазах угадывалась решимость. Словно он уже знал, как поступит в дальнейшем, зная то, что открылось ныне. Прости меня, моя девочка, но так уж сошлось…

Андрей действительно горел обжигающей решимостью. Мысль, ясная по содержанию, простая на осуществление, пришла в голову тут же, как только он понял, что в очередной раз рискует потерять то, чего никак не мог лишиться. Он приехал в имение у Твери и работал без устали в поле, борясь с последствиями стихии за будущий урожай. Сначала просто выезжая и руководя работами по осушению, а после и сам роя заступом небольшие, но глубокие каналы, когда не хватило сильных мужских рук (дворни в усадьбе, как оказалось, намного больше числом, чем крестьян в деревне). Он трудился, как проклятый, надеясь тяжелым физическим трудом прогнать из головы мысли. Но они приходили, вторгались без стеснения, нашептывая ему, что первое решение — самое верное, что и думать не стоит.

Он не спал ночами, невзирая на страшную усталость. Не спал не только из-за физической боли, терзающей его ногу, но и из-за этих самых мыслей, не дающих покоя даже ночью. Столько табака, сколько курил он теми ночами, Андрей не курил никогда до того, даже голова однажды пошла кругом. Он вспоминал каждое слово, каждый жест, каждое выражение глаз и терялся раз за разом.